«Быть может, он смирился?»
- Как тебе это удается? – неожиданно для самого себя спросил ирбис.
- Удаетсссся что?- все так же спокойно, не отводя взгляда от девушки, пропел холодный как океан голос из темноты.
- Ну, оставаться таким спокойным, говоря о смерти близких? – Бальт недоумевал, неосознанно пододвигаясь к Амае, который давно уже вернулся в свою позу «каменного изваяния», в которой сидел до прихода назойливого оборотня. Он молчал, прислонившись к каменной стене пещеры, по которой стекали капли воды, сырость и полузелёные камни. Он удивительно гармонично смотрелся в таком пейзаже. Его длинные гладкие жемчужные волосы сейчас собранные в причудливый узел сами походили на струи воды, стекая по камню, на котором он сидел, обрамляя его тело каскадом брызг.
- За полвека я пережил с-с-с-сссотни с-с-с-сссвоих родсс-с-сственников. Луна не подарила мне эйны и я пока не могу передать искру. Когда мне исполнилосссс-с-ссь двесссти у меня было 216 жен и налож-ш-ш-шниц, 118 детей. Мальчиков из них было всссс-с-с-сего 47, у них есть зверь, но слабый, мое бессс-с-ссмертие пока со мной.
Бальтазара начинала бесить, эта странная манера излагать свою родословную. От того паренька, добродушного и близкого, которого он вчера определил за столом как союзника, не осталось и следа. Сейчас эта была просто застывшая картина, холодная, странная, далекая.
«Как может быть оборотень таким хладнокровным? Он не лучше вампира, такой же окаменело-жестокий» .
Резкий душераздирающий вопль разорвал молчаливую паузу в его речи. Она трижды дернулась и обмякла на цепях, повиснув, как кукла из кукольного театра после представления, повешенная за нитки на крючок. Бальтазар отвернулся от отвращения, но почему-то необъяснимо для себя все еще был здесь, он продолжал сидеть и смотреть то на оборотня, то на вампиршу. До его чуткого носа доходил гнилостный запах ее паленой плоти и его странный рыбный.
Амая повернулся к ирбису, он будто отделился от камня, настолько сливался с ним до этого. Морозные цвета глубочайше-синего индиго впились в изумрудную зелень взгляда барса.
- Чтож-шшш, ты сам не ушел. Теперь уже не уссссспеешь, он все равно почуял твой ссссслед еще минут дессссять назад, – изо рта юноши выскользнул тонкий раздвоенный язык, словно ощупывая воздух вокруг и так же молниеносно скрылся, - он у пещеры, ждет тебя.
Ни одной ноты угрозы, все тот же стальной холод звенящего и молодого вот уже сотни лет голоса. Ирбис безвольно и ошарашено встал, ноги сами медленно вели его на воздух, к солоноватому аромату бьющих о берег волн, прочь от смрада пещеры, прочь от душераздирающих воплей, к солнцу, к его ласковым желтым лучам, к веселым и беззаботным чайкам.
Он не мог понять себя, в голове не было ни единственной мысли сопротивления его словам, он даже не хотел возражать, не хотел арканиться, как было всегда. Он ушел тихо, молча, покорно покинул пещеру, так и не узнав ничего нового, ничего существенно, лишь оставив за собой новые немые вопросы, стайкой скопившиеся в глубине разума. Август стоял привалившись к арке грота на входе.
- Тебе здесь не место. Возвращайся в таверну. Я получил весть от Кали. – многозначительно проговорил демон, взглядом указывая на пещеру.
- Мне нужны ответы, брат, я запутался.
Август улыбнулся, по-отечески похлопав оборотня по плечу.
- Знаю, обещаю дать их тебе перед восходом Луны. А сейчас, в таверну к Маргарет, ты слышал Вебьерна, там самое безопасное место до Великого Совета.
Бальтазар покорно повернулся, разворачиваясь в сторону постоялого двора, когда услышал последние обронённые Августом слова.
- Держись подальше от рыси, она отдана в нареченные волку. Не доверяй ей и держи себя в штанах.
Он снова повернулся, но демон уже растворился в темноте пещеры.
Солнце било по глазам, он медленно, почти обреченно возвращался в странную таверну в порту. Опустошенный, покинутый, одинокий как никогда, потерянный и еще больше чем утром несчастный. К его удивлению, солнце давно перевалило за центр неба, из чего он сделал вывод, что был почти вечер.