- Я пришла извиниться, я была груба утром.
- Ты и вчера вечером приветлива не была, - скорее констатируя факт, нежели дожидаясь чего-то, задумчиво проговорил ирбис, - но делить нам нечего, да и какой смысл мне на тебя злиться?
Тепло разливалось по коже, чуть покалывая, в месте их соприкосновения. Барс внутри мужчины метался, выл, странно зычно не то мяукая не то урча. Бальтазар обратил внимание на то, как рысь напряглась, как начали едва подрагивать ее губы, а дыхание стало немного прерывистым, словно и ей сейчас было тяжело находиться рядом с ним.
- Так ты чувствуешь, да? – она резко покраснела, отодвинувшись на пару сантиметров и стараясь не касаться Бальта. Он сунул нос в кружку и протяжно вдохнул сивушные пары, чуть отпив и катая жидкость на языке.
- Чувствую что? – Он поднял на нее горящий взгляд зеленых глаз, где похотливые огоньки уже начали прыгать через разгорающийся костер. Буквально утром она бесила его, но не сейчас. Сейчас она казалась невероятно притягательной. Но он старательно убалтывал про себя зверя, чтоб сидел тихо и не вырвался на свободу, подминая эту кошку под свои тяжелые лапы прямо здесь, в комнате, в которую вот-вот должен вернуться демон. Демон, что сказал держаться от Марии подальше не больше часа назад. Демон, который пока ни разу не ошибался, ограждая Бальтазара от проблем. Оборотень постарался отвлечься, но не смог отвести глаз и откинув осторожность, жадно втянул носом шлейф ее запаха – смеси терпкой кедровой смолы и сосен, сладкий и одновременно горький, отдающий таежным морозом, словно пощелкивающий на рецепторах.
- Чувствуешь зов истинной рядом со мной, – она все больше краснела, словно ее подменили, шоколад глаз стал тягучим, с манящей бесноватой поволокой. На радужках искрилась магия, от которой оборотень не мог отвести взгляд, неосознанно сокращая расстояние между их лицами. Маша взмахнула невероятно длинными ресницами, что поймали отблески закатного солнца, перескакивая с реснички на ресничку.
«Зов истинной…истинной», набатом стучало в голове.
Он встряхнул головой, стараясь отогнать наваждение, но все больше путаясь в собственных желаниях. «Чьи они? Мои или зверя?» Аромат клубился вокруг, даже алкоголь не перебивал невероятного благоухания колкого подлеска, эйфорией вороша внутренности, взывая к действию. Он нежно провел тыльной стороной ладони, очерчивая овал ее лица. Мария не отстранилась, наоборот прильнула к ладони, ластясь и принимая его нежность, вопреки здравому смыслу.
- А я чувствую, - почти мурлыча произнесла рысь, - меня никогда так не тянуло ни к кому. Просто … - она замолчала на полуслове переводя дух, - это животное, инстинкт…Я хотела, чтобы ты знал.
Бальтазар замер, порываясь уйти, но фальши в ее словах он не ощущал. Мысли вообще скакали в голове галопом, перестав склеиваться в единую картину происходящего. Как в дурмане, он резко запустил пятерню в ее локоны и притянул девушку к себе, властно усаживая на свои колени, лицом к себе. Она и не сопротивлялась, охотно перекинув через него ногу, словно седлая. Ее грудь тяжело вздымалась, он слышал, как не уступая его сердцу, заходилось в гулких возбужденных ударах ее, совсем теряя голову и отпуская самоконтроль.
Мария чуть прогнулась в спине, отчего ткань на груди натянулась, почти выпуская из глубокого декольте, торчащие сквозь тонкую ткань соски. Бальтазар тяжело сглотнул и взревел, припадая губами к ее шее и следуя за аортой все ниже.
«Держись подальше от рыси, она отдана в нареченные волку. Не доверяй ей и держи себя в штанах», вдруг пронеслось в голове, но ирбис уже запер человека на задворках подсознания.
Жадные руки, давно не касавшиеся женского тела, беспардонно исследовали новые территории. Опаляя ее жалящими поцелуями-укусами, он приспустил лиф, одновременно задрав подол, сжимая ее ягодицы в больших горячих ладонях.
Она чуть закатила глаза, искренне наслаждаясь его животной страстью.
- Бальтазар, пожалуйста, – подстегивала она пылкого оборотня, растворяясь в его темпераменте.
Он вдруг будто протрезвел, выпуская ее из своих рук, сбивая странную сумятицу в мыслях и скидывая ее со своих коленей, так что Маша неловко плюхнулась на скрипучие доски дощатого пола.