Первые три минуты ирбис не шевелился, ожидая, когда с тела спадет наэлектризованное покалывание, и лишь ощутив, что тремор прекратился, неловко поднялся на ноги, пошатываясь. На удивление, усталости не ощущалось. Тело было легким и податливым, будто он и не провел ночь в неудобной позе на твердой земле. Он стремительно натянул штаны и свободную рубаху, обулся и едва тронулся вверх по холму, как ощутил голод. Нет, это был не просто голод, словно бездна разверзлась в его желудке, переваривая окружающие ткани от неимения иной еды. Вспышкой загорелись на месте человечьих кошачьи щелки. Барс внутри яростно метался, стараясь выйти на свободу, вновь завладеть телом, спасти глупого, по мнению зверя, носителя от верной голодной смерти. И клыки и когти не заставили себя ждать. Бальт боролся с желанием упасть на передние лапы, чтоб оказаться на четвереньках, но пока держался, понимая, что это станет спусковым крючком нового обращения. Сейчас ему явно не стоило терять людского облика. Требовалась передышка.
Откуда-то сверху к ногам спикировал окорок со странной бело-черной шкурой, явно абсолютно сырой. Бальтазар словно нищий за подаянием рванул за ним, на лету вгрызаясь в сочное кровавое мясо, напоминавшее свинину. Волокна медом растекались по гортани, заполняя рот. Он жадно рвал ногу зубами, причмокивая.
- Это тапир, местный четвероногий. Ешь, а то нам по лесам тебя ловить к Совету придется. Ирбис твой совсем одичает, заперев тебя в теле зверя.
Бальтазар почти не слышал, в голове барабанил лишь ритмичный стук зубов от собственного жевания. Окорок тапира кончился, по внутренним часам оборотня, слишком быстро, и он раздраженно утер рот, непроизвольно окидывая взглядом окрестные кусты в поисках новой жертвы.
- Перекусил, пошли, поохотишься после дежурства.
Амая шел вперед, прекрасно разбирая дорогу в темноте. Отойдя на приличное расстояние от лагеря, наг резко остановился разворачиваясь.
- Отсюда вид на весь лагерь. Один наблюдает здесь, второй обходит вокруг, потом меняемся. – Спокойно скомандовал он, усаживаясь и всем видом показывая, что он остается. Привалившись к стволу давно упавшего тут дерева, Амая замер, фокусируя взгляд на панораме под холмом, где мирно дремали оборотни. Бальтазар тоже замер, стараясь повторить невероятную статичность нага. У змея на шевелился ни один мускул, даже грудь не вздымалась, ирбису показалось, что тот даже не моргает.
- И долго ты планируешь тут стоять, - теперь двигались и то, еле заметно только губы.
- Как ты это делаешь? – ирбис присел на колени, приглядываясь к лицу Амаи словно к каменному извоянию.
- Делаю что?
- Ты словно окаменел…
Амая заливисто рассмеялся, моментально отмирая:
- Ну ты еще пальцем меня потыкай. Тебе надо больше общаться с себе подобными, а не сидеть в замке демона. Ты будто свалился с Луны! Я же змей, земноводный, я уже и не контролирую это, наверное, лет четыреста. Это как дышать, невозможно думать о том, как ты дышишь, контролировать процесс. Ты просто дышишь и все, оно работает само. Моя мимикрия – часть меня, она работает сама.
- То есть у меня тоже есть свойства, что работают сами по себе? – Бальтазар даже сам себя чувствовал несмышленным подростком, отчего неловко переминался с ноги на ногу.
- Конечно. Как минимум – слух, и твое зрение. Я полагал, что верно поставил тебя в караул глухой ночью, кошачьи глаза дают тебе фору. Я, правда, совсем забыл, что ты еще не полностью принял своего зверя и не понимаешь, как естественно жить наполовину его умениями и свойствами. - Бальтазар непонимающе прищурился. - Когда примишь ирбиса полностью, срастешься с ним, его инстинкты станут вашими общими. Его таланты станут твоими, такими же естественными и понятными твоему телу как и людские повадки.
- Получается, я больше не смогу сдержаться, как сдерживаю себя…то есть его…- он потряс головой, подбирая слова, - в общем, не смогу бороться с его желаниями.
- Со своими, барс, со своими желаниями, а не с его. Его инстинкты лишь усиливают тягу. Если, конечно, ты не обсуждаешь сейчас со мной инстинкт размножения. Или ты о том, как тяжело не запрыгнуть на рысь? – ирбис скривился досадливо, - что, правда считал, что никто не видит, как ты нарезаешь круги вокруг ее манящих кисточек на ушах? Иди, ты задержался или пойти мне?