Маша рассматривала его точеное тело, по которому стекали нерадивые капли, не желая нарушать их интимного молчания. Барс тоже молчал, прикрыв веки. Сейчас его лицо впервые с их первой встречи было блаженно расслабленным, что придавало мужественному лицу матерого хищника мальчишеской непосредственности.
«Как бы я хотела быть твоей эйной», подумала Маша, но произносить что-то вслух не хотелось. Она лишь плотнее сжала ноги, чуть приподнимая таз, так чтобы мужчина не заметил, как старательно она силится подольше оставить то, что он подарил ей, внутри.
Глава 25
Новый Свет, Нью-Йорк
Френсис все больше злился. Мало того, что барс улизнул из Европы, где так долго для него строили ловушку, так еще и Кастор, наперекор всем планам, отправился вместе с ним в Новый Свет.
«Верховный должен был задержаться. И задержать его здесь – не вариант, вызовет вопросы. Оления должна успеть сосватать Дельфину, пока Кастор не добрался до Сивататео. Хотя, зная эту дуру…живет в розовых мечтах, кроме того, чтобы потискаться со своими зверятами и мыслей других нет. Может даже забыть, если и того хуже, не придумает что-то совсем идиотское, как придумала дома, пойти самой ловить легендарного воина. Всего одна дурная баба и столько проблем! Спугнула барса, я бы выпил его еще там, перехватить его здесь будет куда сложнее. Лишь бы она не спутала все планы и снова не напортачила».
Он битый час петлял по оживленным улочкам, проверяя всех знакомых подельников в поисках лошадей.
«Ненавижу Новый Свет! Что за варварство, по сей день не развести лошадей на этом богом забытом континенте», он улыбнулся, подмечая в своих мыслях оксюморон, «Дитя ночной мглы ненавидит места покинутые Богом, действительно забавно… Таким как мы тут самое место».
Заходя в очередную подворотню, он поглубже натянул капюшон. Две видавшие виды проститутки, пытавшиеся обуть в стельку пьяного матроса за углом, увидев его, кинулись врассыпную.
«Фу, мерзкие людишки, порченая кровь, качество у всех троих как у крыс, последние были бы даже питательнее», он скривился, проходя глубже в полумрак к едва заметной двери в глухом тупике. Дверь скрипнула и приоткрылась, едва тот подошел, будто его давно ждали.
- Охэнзи* Смит, рад видеть, - без всякой любезности произнес Френсис, проходя в тесный коридор и оглядываясь. Голову пришлось немного пригнуть, отчего вампир почувствовал себя в ящике, стенки которого сжимаются, вспоминая, как пробовал путешествовать кораблем. Крохотная каюта по соседству с трюмом, в котором спала матросня, постоянный голод, запах соли и немытых потных тел, проспиртованных ромом. Сейчас он понимал, что надо было начинать питаться ими еще до разгула цинги, когда корабельные окончательно перестали годиться в питание. Он тогда чуть не закостенел, почти замуровав себя в каюте. Благо крыс на корабле было не счесть, и в то, свое первое путешествие, он добрался до колонии по эту сторону океана.
«Как же давно это было. Кажется, в другой жизни. Я ловко скрывался. Конечно, кто бы додумался, что я готов плыть морем, лишь бы не учуяли мой след, не отрезали путь к свободе. Мальчишка, какой я был паяц! Кто еще бы додумался пренебречь порталом, лишь бы подольше покутить до восхождения!» Эта мысль даже слегка подняла его отвратительное настроение.
- Не могу сказать, что взаимно, Френсис Корф, проходи, - послышалось из комнаты впереди, в которую вампир с удовольствием прошел, наконец, выпрямляясь в полный рост и разминая на ходу шею и плечи.
Френсис огляделся, средних размеров комната была чисто убрана, но скудно мебелирована, потасканная мебель, выцветшие занавески и по-крестьянски выкрашенные обычной краской стены. Чужеродным пятном в этом месте выглядели изящные золотые подсвечники с рубленым узором. Мужчина, сидящий у стола в пол-оборота над какими-то бумагами, небрежно стряхнул в чернильницу каплю с пера. Опустив его на подставку и степенно отложив дела в сторону, он повернулся, рукой приглашая Френсиса присаживаться в кресло напротив.
- Как тебе живется под великой фамилией? – Его черные как смоль волосы с проседью были поделены прямым пробором и заплетены в две длинные косы, на концах спутанные и словно осмоленные чем-то похожим на жир и украшены яркими перьями, свисавшими вниз на манер сережек. Френсис едва сдерживал брезгливость. Мужчина чуть за 40, с четко очерченным орлиным профилем и кожей цвета мокрого бурого песка пронзил его взглядом.