«Дурная дерзкая кошка! Подняла хвост перед барсом, за три дня до святой кровавой луны, на моих глазах», он снова размашисто и звонко опустил ладонь на ее полушария, не вкладывая никакой силы в шлепок, пугающий скорее звуком. Она будто сдаваясь, притихла, но ее аромат лишь усилился. Волк утробно зарычал, зная, что рысь лишь больше возбудилась, не сдалась, а лишь начала втягиваться в игру. Она любила игры. За это и он полюбил ее, глупую и вздорную несмышленую девчонку, которая считала себя матерой взрослой хищницей. Он медленно пригнулся, словно стряхнув ее с плеча в ворох листьев.
- Ты вся пропахла им, похотливая кошка, - холодно бросил ей в лицо, точно зная, что лишь подзадорит ее. Обоим было понятно, что он на взводе.
- Я пока не жена тебе, волк, - гордо вскинулась рысь, тем не менее, не прикрывая свои прелести, а будто невзначай чуть разведя бедра, отчего теперь стало заметно, как блестят они у самых завитков манящими соками.
«Моя кошка, моя! Хочешь меня. Попалась…», Ваби знал повадки кошачьих, он был матерым сильным альфой, слишком давно ходящем по этой земле. Он плавно направлял ее, раздувая искры, заводя рысь еще больше.
Он нервно показательно рыкнул, ощетиниваясь, словно был в гневе, демонстрируя избраннице животную силу, что скрыта внутри и невольно выпуская альфа-силу, что ментально придавила Марию к земле. Его тело напряглось, как перед броском, глаза пылали, на виске пульсировала венка.
- Может позвать и ирбиса, раз одного мужчины для твоей постели мало? – Маша впервые видела его в таком праведном гневе. Сейчас всякие мысли о барсе оставили голову и она восхищенно взирала на волка, сминающего преграды ее защиты. Она знала его давно, но действительно «увидела» впервые. Ментальная сила, что пробирала до костей, заставляя подчиняться, благоговеть перед ним. Как раньше она всего этого не замечала? Как могла считать, что кто-то достоин ее более чем этот мужчина ни разу не нарушавший ее границ. Единственный мужчина, что ей встречался, что не пытался сдержать ее безрассудства, не ограничивал ее, предоставляя свободу и надежный тыл.
- Это все течка, я не смогла сдержать рысь, - ее сердце стучало в груди, щеки раскраснелись.
«А вот сейчас, пожалуй, силки захлопнулись. Готова, моя кошка, я точно окончательно поймал тебя», его не волновал ирбис, он хотел заполучить рысь, хотел взаимности, которую сейчас, наконец, читал в ее глазах, чувствуя, что она капитулировала. Он все еще возвышался над ней, сведя вместе брови.
- Мммм, так ты не хотела его, всё лишь кошка? Что ж, стая единогласно говорила, не ждать от ветреной рыси, что она станет порядочной и достойной волчицей, Луной альфы и стаи. Считать так изначально было ошибкой. Они будут рады твоему отказу. Ты сделала выбор, ведь так? – угрожающе утробно проговорил волк, чуть отворачиваясь от нее, чтобы та не заметила, как полыхает его взгляд, как коварно поднялся уголок губ.
- Постой, прости, - она будто искала подходящее слово, - Ваб, я выбрала тебя.
- Мне это уже не интересно, рысь, катись к барсу, – он полностью развернулся, делая вид, что собирается вот-вот уйти.
- Ты тоже бывал с другими, - тон ее голоса изменился, показавшись не столько обиженным, сколько вызывающим. Она заглотила наживку, считая, что теперь сама охотница.
Он резко развернулся, подмечая, что она точно осознанно чуть изменила позу, соблазнительно выгнувшись на ковре из листьев. Грудь топорщилась, налившись, пупок поднимался и опускался чуть подрагивая, будто в ожидании.
- Ты не уйдешь, волк, - едва слышно прошелестели её губы, пока их взгляды встретились, срастаясь, поглощая друг-друга.
Он дернулся, припадая на колени у ее ног в понятном им двоим немом противостоянии, сковывая одной ладонью ее щиколотки и пятки вместе, куда крепче пут или кандалов. Она замерла, по ее коже туда-сюда проходились мурашки, дыхание стало прерывистым, она почти незаметно повела сомкнутыми бедрами, силясь притупить накатившую волну животного вожделения. Но от волка это не скрылось. Ее запах стал нестерпимо терпким и смолянисто вязким, незримым арканом утягивая оборотня в ее объятья.
Он властно провел второй горячей шершавой ладонью по ее голени, поднимаясь по колену, затем по бедру, выше и, пропустив полыхающие тернии, остановился на впадинке ее живота под пупком, где Маша чувствовала будто раскрывался обжигающий водоворот.