От приступа резкой и неконтролируемой боли Френсис не удержал крик, самовольно вырвавшийся наружу, многократным эхом, разлетевшимся во все стороны. Он хотел повернуть голову, но она как будто приросла к земле под давлением кошачий лапы и любая попытка движения отдавалась болевой вспышкой. Он сосредоточился, унимая нервные окончания и стараясь отрешиться, чтобы усилить регенерацию, коей природа наградила его даже с лихвой, дополняя основной дар. Боль отошла на второй план, никуда не исчезая, но становясь менее ощутимой. Раны не могли затянуться из-за чужеродного тела в них - когтей. Френсис чувствовал рядом свою смерть, слишком обильно сейчас его собственная кровь холодной струйкой бежит по шее, обтекая разорванные ткани.
«Не успев даже опомниться, так быстро побежден. Я недооценил тебя, Огненный воин», вампир был готов раствориться в песке, только бы избавиться от огромных лезвий в своей груди.
Снова волчий вой, в этот раз в разы сильнее и продолжительней чем раньше раздался в воздухе совсем рядом с ними. Маша начала оседать на землю, пятясь руками и ногами по траве, казалось, приходя в себя.
Вампиры вокруг все плотнее смыкали круг, любой мог свободно броситься на барса, одним прыжком преодолев ставшее таким незначительным расстояние. Большинство пригнулись, чуть растопырив руки. Те, что теперь стояли позади барса, четко перебросили между рук странный моток.
«Сеть!», догадался ирбис, маневрируя и стараясь увернуться. Бальт не мог оценить точно, внимание приковал враг под массивными лапами. Он снова громко зарычал, надеясь помочь волку взять верный след и прикрыть отступление рыси.
Френсис непроизвольно изогнул ноги, пальцами хватаясь за влажную и теплую землю. Из разорванных сосудов по телу волнами потекла алая жидкость, а в почерневших вместо серебра глазах вспыхнула самая настоящая ярость. Поджав под себя ноги, он смог вывернуть локоть, с силой заезжая им прямо в челюсть ирбису. Вскочив на ноги, он слету врезал огромному коту коленом под дых. Пользуясь подходящим моментом, его рука оторвалась от земли, ударяя по ребрам Бальтазара, как молот по наковальне, переворачивая зверя на бок, по инерции следуя за ним, но уже освобождаясь от мучительных оков на шее.
Вампиры вокруг метнулись к оборотню, словно размазанные от скорости пятна, решительно впиваясь в конечности, будто вонзая иглы в запястья и икры. Бальтазар взвыл, ощериваясь. Подскочил Лиам, глупо отпуская Машу из кольца, обрушивая удар по нижней челюсти барса. Послышался отчетливый хруст раскрошившихся друг об друга зубов. Вампиры пили силу, барс отчетливо понимал, что слабеет.
Френсис метался, выбирая – беременная рысь или мифический ирбис, хранящий в венах почти чистый свет. Выбор был очевиден. «Он обездвижен, сломать хоть одну лапу, чтоб наверняка и если вырвется, и я недооценил его регенерацию так, ему сложнее будет меня поймать. Затем бить в самую болезненную точку - на носу, прямо между глаз и в грудь». Внутренний голос вампира сам выстраивал порядок действий, которым следовало подчиняться, а в этом время раны на груди и шее медленно, но неумолимо затягивались, всё ещё отдаваясь острой болью. Отскочив на несколько метров, он начал двигаться вокруг оборотня, стремительно направляясь к нему, мощным толчком отшвыривая остальных его окруживших на несколько метров, со злостью производя череду ударов по ребрам и морде, ловя и зажимая толстую шею, словно в железные тиски, прижимая её рукой к боку, где висели лохмотья одежды.
Вот еще секунду назад ирбис смотрел в его искаженное болью лицо, всего секунду назад противник выл от боли и его крики, как канонада, победным маршем разносился в голове оборотня. Он ошибся, почти обездвижен, подмога не успела, Маша еще на поляне. Силы покидают. Теперь же резкая боль ударилась о стенки черепа изнутри, голова немного извернулась в неестественной позе.
Чувства барса смешались, перед глазами, вместо холодного тела, плыли холодные мушки, кружась в немом вальсе от явной потери крови, конечности немели. Снова мучительная боль, словно каменный валун, дробит ребра. Оборотень взвыл и, стараясь закрыться от череды ударов, выпустил когти в противника. Язык обожгла соленая кровь, показавшаяся из уголка пасти и тонкой струйкой оросившая густой белый мех.