Арахна царственно вернулась под свод прохода в пещеру и, сделав новый пасс руками, так что руна над ее головой изменилась, повернулась к собравшимся впереди бессмертным.
- Гости, безмолвные прислужницы проведут вас в ваши апартаменты в сердце священных залов под сводами Храма Древа, Золотого города Эльдорадо, где вас ждут сытный ужин, горячая купальня и мягкая постель. К началу Великого Совета всех пробудят и пригласят. - Бальтазар недоверчиво повернулся. Действительно, к озеру у скалы сейчас вышли десятки бессмертных. Ирбис видел и тех, кто шел с ним в одном отряде и много новых лиц, что обескуражило его, «Откуда они все? Нас была едва ли горстка».
- Они с-с-с-собралис-с-сь на Великий С-с-совет, барс-с-с. Лиш-ш-шь один вход, но много путей с-с-сюда, - оборотень аж подскочил, не ожидая услышать ответ.
Знакомый кончик толстого змеиного хвоста проскользил у правой лапы по траве. «Забыл, что он может слышать мои мысли», пронеслось в голове.
- Я вообщ-щ-ще-то с-с-сздес-с-сь. Рад, что ты уц-с-с-с-селел…
За спиной Верховной Жрицы грот под руной снова подернулся рябью, меняясь в одночасье с темного узкого почти лаза на ярко освещенный сводчатый высокий проход, откуда тихо вышли вереницей, семеня голыми стройными ногами несколько дюжин невероятно красивых откровенно порочной красотой черноволосых девушек. Их белесые против загорелой кожи пятки забавно мелькали в траве. На запястьях и голенях у каждой красовались золотые браслеты, выкованные наслоением диковинных пластин-перьев, которые трепыхались и шевелились подобно лепесткам цветов или листьям деревьев. Бедра скрывали цвета крови, свободные, выше колен юбки из грубой, явно домотканой непрозрачной материи. Груди свободно покачивались, абсолютно обнаженными, и лишь соски были выкрашены ярким бордово-красным цветом, что девушек не смущало. Губы у всех были абсолютно одинаковой формы, крупные, словно искусанные пчелами, до того казались неестественно припухшими. Бальтазар присмотрелся, силясь рассмотреть лучше. Губы у всех были сомкнуты и отливали золотом, от нижней губы по подбородку струились золотые тонкие цепочки, чарующе покачиваясь в такт шагам каждой, отчего по опушке стоял неестественный звенящий металлический шелест. У некоторых девушек цепочки доходили до ореолов, отчего груди будто выныривали из струй золотого водопада. У других они доходили до ключиц, у третьих едва заслоняли нижнюю челюсть, отчего походили на странную бороду.
«Что с губами этих девушек? И как странно они идут…», подумал барс.
- Это не девуш-ш-шки, они – без-с-смолвные прислуж-ш-шницы, низш-ш-шие демониц-ц-ы, суккубы. Лиш-ш-ш-шь Великая Жрица Арах-х-хна способна удержать и подчинить их. Они почитают ее как мать. – Зачарованно глядя на Кали, с удивительной страстью и придыханием, проговорил Амая, - Их-х-х губы, это украшение, ус-с-ста из чистого з-с-с-солота, ес-с-сли проронят хоть слово, нарушив клятву без-с-с-смолвия, украшение выпадет изо рта и Арах-х-хна погонит их из Эльдорадо с позором. А странная пос-с-ступь – плата за слуш-ш-шбу, ты еще поймеш-ш-шь, когда прислуж-ш-шница попросит чаевых-х-х.
«Ты меня заинтриговал», начал вести диалог со змеем в своей голове оборотень, уже не удивляясь, «они рабыни Арахны?»
- Нет, быть здес-с-сь под ее началом огромная чес-с-сть и благо для них. На служ-ш-ш-шбу в Свящ-щ-щенные залы попадают лишь самые искуссные. По окончании служения им будет дарован титул и уникальные блага. Они могут ублажить сотнями с-с-способов, это единственный с-с-способ их питания энергией. Только здес-с-сь, под сенью Древа, они не ос-с-сушают, а пополняют энергетический резерв партнера. Каждый кто пос-с-сетил святыню может покрыть их, они сами жаждут этого, суккубы вс-с-сегда голодны, это как проклятье. За свое тело прис-с-служница попросит платы з-с-солотом. Чем изыс-с-сканней удовольс-с-ствие она доставит, тем выш-ш-ше плату с-с-сможет забрать. Чем больш-ш-ше смож-ш-шет забрать, тем скорее окончит с-с-служ-ш-шбу.
«Сможет забрать? Ты изъясняешься витиевато… Их срок службы разный и зависит от платы? И разве в Храме могут прислуживать блудницы? Монахини наших, в смысле, людских Храмов, где я живу, благочестивы.»