Но меня ты больше никогда не увидишь. Прощай же!
(Поколебавшись еще мгновение, вкладывает в руку спящей девушки какой-то предмет) И пусть этот амулет хранит тебя! Пусть он принесет тебе счастье! Прощай!
(Еще раз целует ее и исчезает.)
* * *
— Бабушка, смотри, что я нашел! — пятилетний Славик протягивал Антонине Захаровне какую-то небольшую изящную черную фигурку.
— Что это? Где ты взял? — Антонина Захаровна с удивлением взяла фигурку и принялась ее разглядывать.
— А в шкафу! — внук неопределенно махнул рукой куда-то в глубину квартиры и тут же, повернувшись, с громким топотом убежал в соседнюю комнату.
Антонина Захаровна с недоумением вертела фигурку в руках.
Что это такое? Божок какой-то?.. Идол?.. Сувенир?.. Из чего она, интересно, сделана? Это камень, что ли, такой? Ну да, камень, наверное... Никогда таких не видела! Абсолютно черный! Откуда он вообще взялся в ее квартире?! А красивая ведь вещица! Что она мне напоминает?..
На дне памяти шевельнулась вдруг слабая-слабая тень, легкий, еле слышный отзвук каких-то далеких-далеких, давным-давно исчезнувших и позабытых воспоминаний, и сразу же все исчезло.
Антонина Захаровна с напряжением наморщила лоб.
Что же?.. Что же?.. Вот! Никак не могу вспомнить!.. Память стала совсем дырявая, как решето. Что-то... Что-то... Нет! не вспомнить!
Она с досадой отложила фигурку в сторону. Ладно, потом, может, вспомню. Попозже.
Антонина Захаровна попыталась заняться делами, как-то отвлечься, но взгляд ее, помимо воли, то и дело останавливался на загадочной фигурке. Она притягивала его как магнитом.
Антонина Захаровна попробовала было убрать фигурку в ящик стола, спрятать, но и это не помогло. Чем бы она ни занималась, что бы ни делала, она все время о ней помнила. Это было прямо наваждение какое-то! Кошмар! Мистика!
Так прошел день. Потом второй.., третий... Наконец, на четвертый день бедная женщина осознала, что дальше так продолжаться не может! Еще немного, и она просто с ума сойдет! Рехнется! Тронется!
Она думала о фигурке все время, буквально день и ночь. Засыпала и просыпалась с мыслью о ней. И все время что-то старалась вспомнить... вспомнить... Что-то очень важное... Очень!.. Иногда ей казалось, что вот-вот!.. наконец-то!.. еще немножечко!.. вот сейчас!.. — но в самое последнее мгновенье капризное и неуловимое воспоминание опять коварно ускользало.
Антонина Захаровна за эти дни похудела, осунулась и стала сама себе напоминать какую-то тихо помешанную. Сумасшедшую какую-то! Постоянно что-то себе под нос шепчущую и бормочущую. С неподвижным, остекленевшим взглядом уставившись при этом в одну точку.
Нет, надо что-то делать! — на четвертый день окончательно поняла она. — Так и в психушку угодить недолго! На старости-то лет!.. Да, но что? — она с сомнением и опаской посмотрела на лежащий на столе амулет. — Может, меня заколдовали? Порчу какую-нибудь напустили? Чтобы я извелась, о нем думая постоянно? Все что-то вспоминала... Зойка, мне помнится, что-то такое говорила... — задумалась Антонина Захаровна и рассеянно почесала пальцем бровь. — С какой-то ее знакомой вроде такое было...
Антонина Захаровна, как и большинство женщин, свято верила и в колдовство, и в сглаз, и в порчу, и вообще во все таинственное и сверхъестественное, а потому подобное объяснение казалось ей вполне логичным и убедительным.
— Надо Зойке позвонить, посоветоваться! Рассказать ей все, — решила она.
Зойка, она же Зоя Васильевна, дама весьма и весьма почтенной наружности, кандидат наук, ровесница Антонины Захаровны и ее лучшая подруга еще с институтских времен, на счастье оказалась дома.
После почти полуторачасовой беседы с ней Антонина Захаровна, усталая, но довольная, положила, наконец, раскаленную почти докрасна, горячую телефонную трубку и с наслаждением потянулась.
Фу-у-у!.. Но зато хоть ясно теперь, что делать... Конечно, сглазили!.. А что же еще?.. Так я и знала! Кто же это, интересно?.. Хотя мало ли на свете злых людей! Да хоть из зависти!.. Что я хорошо живу. Это я, дура, всем одно только добро всегда делаю — за это и страдаю! от этого и все мои беды!.. — а люди не такие!.. Не-ет!.. Ну, хорошо хоть, что она меня надоумила. Уф-ф-ф! Аж взопрела вся! — Антонина Захаровна принялась усиленно обмахиваться платочком. — Цельный час болтала! С Зойкой всегда так. Ля-ля-ля!.. Ля-ля-ля!.. Как начнет балаболить!.. Как привяжется, так не отвяжешься от нее никак! — Антонина Захаровна с усилием встала и, кряхтя и отдуваясь, пошла на кухню. — О-ох!.. Не разогнешься!.. Ноги все затекли. Чайку надо попить. А то запарилась прямо!..