— Я уже это поняла, — спокойно заметила женщина.
У Годышева глаза на лоб полезли. Как это «поняла»?! Так значит..?
Мужчина взглянул на жену Годышева чуть попристальнее.
— Да, Вы молодец! — одобрительно кивнул он. — Вы очень сильная женщина.
— Зачем Вы мне это рассказали? — так же спокойно спросила женщина, бывшая когда-то женой Годышева. Она разговаривала с мужчиной совершенно на равных. Они вообще беседовали друг с другом так, словно были в комнате вдвоем. Словно Годышева вообще не существовало. Будто это был не живой человек, а какой-то предмет мебели. — Вы же знаете, что это все равно ничего не изменит.
— Да, — мужчина опять кивнул и кинул на Годышева еще один беглый взгляд. — Вы правы. Выбор сделан. Вами обоими. Но, тем не менее, Вы должны были это услышать. Знать наверняка. Это справедливо. Вы это заслужили.
Мужчина встал.
— С моими детьми ничего не случится? — глядя на него снизу вверх, с той же полуулыбкой спросила женщина.
— Нет, — мужчина глубоко затянулся. — Ничего. С ними все будет хорошо. Прощайте, — он повернулся, чтобы выйти.
— Когда я умру? — уже у самой двери окликнула его женщина.
— Вы не умрете, — мужчина обернулся, еще раз затянулся и небрежно отшвырнул в сторону окурок. Окурок упал у ног сидящего на полу Годышева. Тот тупо на него уставился. — Завтра Вы выздоровеете.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Годышев кое-как поднялся и, не глядя на жену, качаясь, вышел из комнаты. Надел в прихожей ботинки и сунул в карман ключи.
Через пару минут он уже шел по улице, невидящими глазами глядя себе под ноги.
Внезапно внимание его привлекли звуки музыки, доносящиеся из раскрытого настежь окна на первом этаже. Голос какого-то незнакомого Годышеву барда негромко напевал что-то под гитару. Годышев невольно замедлил шаги и прислушался.
Понимая, что нет в оправданиях смысла,
Что бесчестье кромешно и выхода нет!..
Годышев болезненно вздрогнул, как от удара. Как от пощечины!
А нам и честь, и чох, и черт — неведомые области!..
Продолжал насмешливо выводить невидимый магнитофон.
Годышев кинулся бежать. Отбежав метров на пять-десять, он, задыхаясь, остановился, привалившись к стене ближайшего дома. Сердце бешено стучало.
− Почему?!.. Почему?!.. — бессмысленно повторял и повторял он. — Почему она была так уверена? Что «это все равно ничего не изменит»?! Что она хотела этим сказать??!! Что?!.. Что??!!.. Что???!!!
* * *
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Почему та женщина не пыталась объясниться с тем мужчиной, если она все поняла?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— С трусами и предателями нет смысла объясняться. Это пустая трата времени. Они не заслуживают объяснений.
СЫН ЛЮЦИФЕРА. День 26-й
И настал двадцать шестой день.
И сказал Люцифер Своему Сыну:
— Ни один человек не может выдержать искушения сомнением. Никто! Ни мужчина, ни женщина.
ЛЕГЕНДА
«Зачем вам [правда]?»
Иосиф Бродский, «Август»
«Иисус сказал ему: написано также
„не искушай Господа Бога твоего“».
Евангелие от Матфея
1.
— Горько!.. Го-орь-ка-а!.. — Алымов кричал вместе со всеми, чокался, пил, хохотал; в общем, отрывался по полной. Гулял! Как и положено на свадьбе. В конце-то концов, не каждый ведь день родная сестра женится. Тьфу! Замуж выходит. «Горь-ко!..»
Зря Валя не пошла, — с сожалением подумал он, опрокидывая очередную рюмку. — Говорил же ей. Нет, уперлась!..
Валентина, жена Алымова, на свадьбу его сестры Надежды идти отказалась наотрез. Они с Надькой давно друг друга недолюбливали. Да не недолюбливали даже, а просто терпеть друг друга не могли! Как кошка с собакой.
Надька, как только увидела Валентину первый раз, сразу же сказала брату: «Ты что, получше не мог никого найти? Где у тебя глаза?»
Алымов тогда смертельно обиделся и не разговаривал потом с сестрой целую неделю. Впрочем, на свадьбу брата Надя все же пришла. В отличие от Валентины...
Ладно, впрочем. Все эти бабские дела!.. Лучше в них не лезть. Не соваться. Сами пусть между собой разбираются. Не пришла — ей же хуже! Пусть дома теперь сидит, дуется. Со своими обидами.