«Ах, милый!.. дорогой!.. Ллю-бллю!.. Прости только, котик, у твоей курочки сегодня головка бо-бо!»
Ну, естественно, «бо-бо». И не только головка. Если на курочку целый тюбик анального крема извели.
И не только у курочки, кстати. У кого-то наверняка тоже сегодня кое-что «бо-бо». Тоже, блядь, «головка»!
Ссуки!! Мартышки! Макаки похотливые!
Да и вообще! — Шилин неутомимо все шагал и шагал из угла в угол. Усталости он не чувствовал. — Как ты с ним познакомилась? Зачем? Почему сразу мне не сказала? Тогда-то ведь ты его еще не «любила»? И когда давала первый раз, тоже наверняка еще не «любила». Это все как понимать? Разве это не измена?! Не предательство?! Не подлость??!! — Шилин в бессильной ярости грозил кому-то кулаком.
Любовь, блядь!.. Знаем мы эту «любовь»! Бабок у него, небось, побольше — вот и вся «любовь». Более удачный вариант девочка нашла. Фартануло!.. Мразь!! — Шилин останавливался на секунду, чтобы перевести дыхание.
И потом ведь еще несколько месяцев присматривалась да примеривалась! — снова начинал метаться он. — Что и как? На два фронта работала, как самая настоящая шлюха, или уж называть вещи своими именами! Принюхивалась, как ссука! Чем тут пахнет?..
Вот!! Это и есть жизнь! Подлинная причина! — Шилин запрокидывал голову и демонически хохотал.
А «любовь» — это все так!.. Для блезиру. Просто отмазка. Прикрытие. Какой-то универсальный непробиваемый щит для всего этого бабья. За которым оно сразу же охотно прячется. Эгида!
Чуть что, сразу же: ах, у меня любовь!.. Нечаянно нагрянула. Вошла, блядь, мне!.. Прямо в..!! душу.
А крем для анального секса тогда зачем?! У мадам там душа? Или это просто, чтобы любови легче входить было? Если душа у нашей девушки недостаточно широкой окажется. Неразработанной еще. Чтобы такую огромную любовь вместить. Всю! Целиком. До последнего сантиметра.
Тьфу, блядь! Прошмандовки проклятые!! Ш-шалавы!
Шилин вспоминал также, как все тот же приятель говорил ему, что узнать, что твою жену кто-то трахнул, это все равно, что узнать, что в твой носовой платок кто-то высморкался. После чего его и в руки-то взять противно! А не то что пользоваться. Остается только выбросить.
Шилин с каким-то детским, чисто ребяческим восторгом все твердил и повторял про себя это весьма грубое, хотя и образное довольно сравнение, и оно ему чрезвычайно нравилось.
Выбросить!! Именно выбросить! Забыть!! Плюнуть и забыть. Забыть-забыть-забыть!
Но вот забыть-то как раз и не удавалось. Эта чертова игра в «а он!.. а она!..» все длилась и длилась. И конца и края ей не предвиделось.
* * *
Так прошла неделя. От жены не было ни слуху ни духу. И это было особенно мучительно. Ужасно! Нестерпимо обидно. Унизительно.
Ну хоть бы позвонила! Сказала бы что-нибудь. Поинтересовалась, как он? Столько же лет вместе прожили!.. Спали-ели. Неужели это для нее совсем ничего не значит? Все эти годы?..
А я?! Она что, про меня уже вообще забыла? По принципу: с глаз долой — из сердца вон? Теперь у нее другой кто-то есть? Другая семья, другая жизнь?.. А я?! Как же я??!! Неужели она до такой степени безжалостная и бессердечная?
Шилин припомнил, как другой его приятель рассказывал ему, как он уходил от своей жены, с которой прожил больше десяти лет.
Живешь только для семьи, работаешь только для семьи, а потом все рушится буквально за два-три дня. И ничего не остается, одни обломки.
Что-то она ему такое сказала... Оскорбительное. Насчет его внешности, что ли... Он как раз перед этим в аварию попал, долго болел, по больницам валялся, ну и что-то у него, там, с обменом веществ произошло. Располнел очень.
Ну она ему и выдала. Кому, мол, ты нужен такой? Я с тобой только из милости живу! И вообще у меня есть человек, который меня уже два года ждет.
Он повернулся и ушел. Все ей оставил: машину, дом — и ушел в никуда.
А через полгода мать ее ему звонит — встретиться, мол, надо. Ну, он пришел. Мать и начала:
— Помиритесь, дескать... как же так?.. Семья!..
— Да я не против, — он ей говорит. — Я хоть завтра с Соней готов опять начать жить. Как раньше. Только одно условие!
Та встрепенулась:
— Какое, какое?..
Он достал из кармана кусок стекла, разломил и протянул ей две половинки:
— А вот склейте так, чтобы никакого следа не осталось! Никакой трещины.
Н-да... — подумал Шилин. — А я бы простил?
* * *
Прошла еще неделя. От жены по-прежнему не было никаких вестей. Она как умерла, как в воду канула. Как сквозь землю провалилась! Сгинула. Собственно, никаких сомнений в том, что она, по-видимому, совершенно счастлива со своим новым любовником?.. мужчиной?.. и старый муж ее больше абсолютно не интересует, уже не оставалось.