Шилин совсем затосковал. Ему было очень плохо. И чувствовал он себя как-то неважно, и вообще... Из рук все валилось, на работе проблемы начались... Все пошло вразнос и наперекосяк. Полетело к чертовой матери!
В придачу ко всему у него на этой почве началась бессонница. Ночью он теперь никак не мог заснуть. Даже снотворное не помогало. Шилин глушил его лошадиными дозами — а что толку?! Сон упорно не шел.
Лежишь, ворочаешься с боку на бок... И все думаешь, думаешь!.. Гоняешь по кругу.
«А почему?.. а отчего?.. а как же?.. а что же?..»
Сна — ни в одном глазу! Только под утро уже в какое-то полузабытье на полчасика проваливаешься. Полусон-полуявь. А там уж и вставать пора. Идешь на работу как чумной, с такой вот головой!.. Как с похмелья.
И так каждый день. И каждую ночь.
В результате Шилин через некоторое время впал в какое-то странное, сумеречное состояние. Хроническое недосыпание, лекарства все эти бесконечные (а он, помимо снотворного, пил теперь еще и антидепрессанты!) — все это привело к тому, что он постоянно находился теперь в каком-то полубреду. И сам порой не понимал уже, спит он сейчас или бодрствует? Что с ним вообще такое?!
Реальность и сон смешивались подчас у него в голове самым причудливым и прихотливым образом. Так что он и сам не мог уже твердо отличить одного от другого.
Он словно наяву видел свою жену, Наташу, объяснялся с ней, спорил, умолял вернуться!.. — и в следующий момент опять вдруг обнаруживал себя лежащим на кровати, в полном одиночестве, в своей пустой квартире.
Закрывал глаза — и тут же проваливался в какую-то гигантскую серую вращающуюся воронку, из которой вылетал навстречу ему целый сонм безобразных, отвратительных чудовищ, нетопырей, дьяволов; кривляющихся, гримасничающих, строящих ему рожи! И среди них Наташа — и они все вместе кружились, кружились вокруг него в каком-то диком, безумном, неистовом танце.
И что-то кричали ему и совокуплялись, совокуплялись все друг с другом и с Наташей; выстраивались к ней в одну огромную, длинную, хохочущую очередь; и она тоже хохотала, извивалась, содрогалась всем телом под ними и стонала и плакала от нестерпимого, нечеловеческого восторга и наслаждения.
А Шилин смотрел на все это со стороны, не в силах пошевелиться; и было одновременно и больно и сладко, сладко!.. так, как, наверное, не было еще никогда в жизни... Какое-то бесовское, порочное, острое, совершенно непереносимое искушение медленно-медленно поднималось из самых глубин его души, затопляло и переполняло ее. Овладевало им. О-о-о!..
И в этот самый последний миг стремительно приближающегося и почти уже наступающего оргазма он всегда просыпался. И душа еще долго потом млела, томилась, маялась и сладострастно ныла... и хотелось опять вернуться туда, в тот сон, и смотреть, смотреть, смотреть... Еще и еще, еще и еще...
Шилин всегда потом долго отплевывался и ругался. Он даже молиться пытался. Но все было бесполезно.
Самым мучительным было то, что во всех этих его снах неизменно присутствовала Наташа. Она влекла его к себе, не отпускала... Он не мог забыть о ней ни на секунду! Он не знал уже, любит он ее или ненавидит, но он был словно прикован к ней какими-то незримыми, невидимыми цепями. И связь эта с каждым днем становилась все прочнее и прочнее. Он словно попал в капкан!
Он пытался отвлечься от нее, освободиться, выкинуть Наташу из головы, не думать о ней! — но ничего у него не получалось. Он увязал в этих своих воспоминаниях, как в трясине. Все сильнее и сильнее! Все глубже и глубже! Наташа была с ним постоянно! Это был просто кошмар какой-то! Наваждение!
И вот, наконец, когда Шилину стало уже совсем невмоготу, и он почувствовал совершенно ясно и отчетливо, что еще чуть-чуть, и он просто-напросто с ума сойдет! действительно рехнется и рассудком тронется! — в этот самый момент привиделось ему нечто странное. Он и сам впоследствии не мог сказать точно, что это было: сон или явь?
С одной-то стороны, сознание и элементарный здравый смысл подсказывали ему, что явью это быть ну никак не могло! Тем более что и сам-то он находился тогда уже в таком состоянии, что привидеться ему могло вообще все, что угодно, у него уже крыша почти поехала и глюки самые настоящие начались! но с другой стороны... чувства, интуиция... Слишком уж все было как-то неправдоподобно реально! Неестественно отчетливо! Во сне так не бывает.
Итак, в одну из своих бессонных ночей привиделось ему вдруг, что в комнате есть еще кто-то. Он как раз вывалился только что из своего очередного кошмара и даже в себя толком прийти еще не успел. И вдруг почувствовал, что на стуле рядом с кроватью кто-то сидит.
Сначала почувствовал, а потом и увидел. Изящный, элегантный мужчина лет сорока, спокойный и уверенный. В комнате было уже достаточно светло, и Шилин его видел совершенно отчетливо. Небрежно сидит, закинув ногу за ногу и иронически посматривает на Шилина.