− А я не боюсь лягушек! Вот! − Анечка весело показала Паутову язык.
− Ты вообще у меня молодец, − снова одобрительно кивнул тот. − Книксен делать умеешь?
− Это такой вид орального секса? − после паузы деловито осведомилась девушка, тщательно вытирая салфеткой губы.
Ну и чего, нормальная квартира! − Паутов хотел уже было по привычке покачаться в кресле, как он это всегда последнее время делал, но здесь кресла не было. Обычный стул. Можно, конечно, сказать, чтобы кресло купили, да зачем? Какая разница? Стул… кресло… По хую! Внимание только лишнее привлекать. Затаскивать его.
Квартира была, в сущности, совсем даже неплохая. Чистенькая, кухня большая, евроремонт хозяева только что сделали… Хорошая, в общем, трёхкомнатная квартира. А чего ещё надо? Паутов был в этом смысле абсолютно непритязателен. Его бы и двухкомнатная вполне устроила. Да однокомнатная даже! Не всё ли равно? По хую!
Эпохальное заседание Думы показывали в прямом эфире. По всем каналам! Не всё, конечно. Только самое начало, ту его часть, собственно, которая непосредственно снятия неприкосновенности с депутата Сергея Паутова касалась.
Сам депутат Сергей Паутов, сидя на диване с чашкой кофе в руке на конспиративной квартире, с кривой усмешкой наблюдал, как пьяный, по обыкновению, глава Мандатной комиссии экс-космонавт Сегастьянов, чуть пошатываясь, взбирается неуверенно на думскую трибуну.
− По имеющимся в распоряжении Мандатной комиссии данным, − Сегастьянов потряс какой-то смятой бумажкой, − Паутов, и став депутатом, не прекратил заниматься коммерческой деятельностью. Что является прямым нарушением закона…
(Это ещё что за хуйня? Причём здесь?.. И какие у тебя, у алканавта, на хуй, «данные»?! Чем это ты там трясёшь? Что это за клочок? В туалете, что ль, прихватил, по ходу? По пути на заседание?)
…Поэтому Мандатная комиссия ходатайствует перед Думой о снятии с Сергея Паутова не просто неприкосновенности, а вообще о лишении его статуса депутата…
(Да что за бред? − Паутов от изумления даже кофе своим поперхнулся и закашлялся. − Они права не имеют! Не они же меня выбирали!)
…Да, ситуация с депутатом Паутовым неоднозначная, − космонавт Сегастьянов остановился и, двигая тощей шеей, с трудом ослабил узел галстука. Видно было невооружённым глазом, что ему очень худо. − Мандатная комиссия каждый день получает письма от избирателей как за него, так и против. Но если «за» писем приходит вот столечко, − Сегастьянов опустил низко правую руку и показал всей стране двумя пальцами, «сколечко» именно писем за депутата Паутова приходит каждый день в возглавляемую им Мандатную комиссию Государственной Думы Российской Федерации. Судя по тонюсенькой совсем щёлочке, таковых было вовсе даже и немного. − «Против» же приходит во-от сколько!.. − он вскинул руку в характерном жесте голосующего на обочине и раздвинул большой и указательный пальцы так широко, как только мог. Словно налить ему «во-от сколько!» просил. − Как видите, баланс ясен! − с этими словами председатель Мандатной комиссии покинул торопливо трибуну и почти бегом, покачиваясь слегка из стороны в сторону, устремился куда-то вверх по лестнице. То ли его тошнило, то ли трубы горели у бывшего космонавта уже так, что сил никаких просто не было терпеть.
− Итак, ставлю на голосование, − спокойно и как ни чём ни бывало наклонился к микрофону спикер Госдумы. Короткая пауза, затем на табло загорелись цифры. − Четыреста два «за», десять «против», пятьдесят три воздержались. Сергей Паутов лишён статуса депутата.
Паутов залпом допил кофе и пошёл на кухню мыть чашку. Когда он вернулся, по телевизору уже шёл вовсю репортаж от его центрального офиса. Взволнованная и что-то быстро и возбуждённо вещающая в микрофон корреспондентка, люди, люди…
Вот любопытно, − подумал вдруг Паутов, глядя на все эти бесконечные беснующиеся толпы. − Загнать сейчас сюда миллиардов двадцать-тридцать баксов и начать всем выплаты. По максимальным ценам и без всяких ограничений! Технически это сделать совсем несложно. И что тогда?..
Что тогда!.. Ясно, что тогда, − тут же с ухмылкой ответил он сам себе. − Миллиарды по уголовному делу сразу арестуют и растащат немедленно, а меня в тюрьме придушат. Благо, я теперь знаю, как это всё у нас легко и просто. Национальные герои никому не нужны! А вкладчики уже не те. На Кремль за меня они не попрут, − он длинно зевнул. Чего-то на новом месте плохо пока спалось. С непривычки, наверное. О-хо-хо-о!..
Сколько я депутатских запросов слал по поводу семнадцати КАМАЗов этих несчастных с деньгами, а хули толку? Отписки одни. «Разбираемся!» Вот где они сейчас, эти КАМАЗы? В пизде! Там же и миллиарды все будут.