− И чего?
− Она сказала, что ей очень надо с Вами встретиться, − начальник охраны покряхтел, пряча глаза. − И ещё сказала, что она Вас любит.
− Чего, охраннику это сказала? − не поверил Паутов.
− Да. Он сказал ей, что не знает, как с Вами связаться, она заплакала и сказала: «Передайте Сергею, что я его люблю». И бросила трубку.
− Кхе!.. − Паутов от растерянности и смущения даже не нашёлся сразу, что ответить. − Ладно, хорошо, я понял, − избегая смотреть на Зверева, наконец пробормотал он с кривой усмешкой. − Давай, созвонимся.
Зверев помялся.
− А что ей говорить, если она ещё позвонит? Парень спрашивает…
− Пусть так и говорит, что связи со мной нет никакой и чтобы больше ему вообще не звонила! − категорически отрубил Паутов. Он уже решил всё для себя. Что ещё за бред?!
− Ясно!
− Давай!
Да-а!.. − Паутов, неспешно и спокойно переодеваясь, прислушивался к своим чувствам. Ничего! Даже не шелохнулось в душе ничего. − Боже! − уже без всякой опаски, с удовольствием даже каким-то полупечальным-меланхолическим принялся перебирать он в памяти свои институтские страданья и безумства. − Да я бы жизнь за такое признание раньше отдал! За один только поцелуй её, за прикосновение просто! За то, чтобы она на меня посмотрела лишь ласково!.. А сейчас? Можно поехать хоть завтра и выебать. Да хоть сегодня, хоть сейчас прямо! Во все дыры. Мечту свою. Голубую. Да лень ехать…
Или всё-таки? − он застыл с рубашкой в руках и улыбнулся, настолько занимательной показалась пришедшая только что в голову игривая мыслишка. − Поехать, отъебать, послушать все эти её блеянья любовные и − послать. Сказать: бэушная вы уже, мадам! − он потянулся и зевнул, снова принимаясь одеваться. − Возраст не тот. А туда же, «люблю-ю-ю»!.. Подрачите, и всё пройдёт. Это Вам на будущее. Совет. Да и вообще, не понравились вы мне. Даже минетить толком не умеете. Могли бы уже и научиться. В ваши-то года. Так что у мужа теперь сосите. Успехов! «Эй, отвезите её! Пшла!»…
Да-а-а!.. − он вновь зевнул. − Не, лень всё-таки. Ехать ещё куда то!.. Хороша ложка к обеду, − он опять с наслаждением потянулся. Чувствовать себя свободным было приятно. − Всё не вовремя, короче. Как обычно.
− «Ты придёшь, ты придёшь! Ты придёшь, но будет поздно. Несвоевременность!..» − напел он негромко из Талькова. − Нет ни хуя в жизни щастья! Нет, нет и нет! Э-ех, тудыть её в качель!! Но до чего всё-таки эти бабы − дуры все! − он покачал удивлённо головой. − Набитые просто! Надо было её вместе с мужем опустить, да ещё признаться потом в этом, чтобы она тебя полюбила. А до этого, пока обожал и боготворил, и не замечала даже. Овца, блядь, слоёная. А теперь!..
Яростно залаяла собака у соседей напротив. И в дверь сразу же позвонили. Причём, звонок был какой-то неприятно-длинный и настойчивый.
Что ещё? − Паутов замер. Первой его мыслью было, что вернулся Зверев, но этого быть не могло в принципе, он должен был предварительно обязательно предупредить. Без предупреждения он бы не пришёл. Да и звонок был не тот. Опять, что ль, чудеса начались? Дед какой-нибудь очередной припёрся?
Он на цыпочках, осторожно ступая по пушистому ковру, подбежал к монитору домофона…
(Хотя осторожности никакой особой и не требовалось, ходить по ковру можно было без всякой опаски. Шагов за дверью не слышно было абсолютно, проверяли. Специально такой ковёр, собственно, и купили. Все звуки полностью гасящий. Но всё равно! Не мог ничего с собой поделать.)
Мужик какой-то в майке и в трениках…
Паутов слегка расслабился.
Сосед, что ль? Чего он там орёт? − Паутов включил на минимуме звук. − «Откройте, это сосед снизу! У вас трубу прорвало, нас залило всех!» Какую ещё, на хрен, трубу? − он дёрнулся было автоматически, чтобы бежать в ванную, проверять, но вместо этого щёлкнул переключением камер. Вторая камера была тщательно замаскирована наверху, на потолке. Щёлкнул − и похолодел. Справа и слева от двери затаились в ожидании спецназовцы. В чёрных глухих шлемах и с короткими автоматами наизготовку. Их был полный коридор. Насколько хватало обзора камеры.
Запищал мобильный. Паутов, не отрывая взгляда от монитора, быстро откинул крышку.
− Да!
Зверев!
− Сергей Кондратьевич!..
− Единичка! − отрывисто бросил в трубку Паутов, отключаясь.
Так!.. так!.. Спокойнее! Главное, не нервничать! Дверь им долго ломать, время есть. На окнах решётки, этот вариант им тоже не прокатит. Так что всё нормально. Всё просчитано… Ах, да! Двери на кухню и во все комнаты закрыть, чтоб не видно было, есть ли кто дома, если сверху на тросах всё же спустятся, − судорожно принялся припоминать он инструкции Зверева. (Сразу же вскочил, сбегал и закрыл.) − А здесь посматривать постоянно, не появился ли трос или ноги чьи-то. (Он машинально посмотрел.) Шторы задёргивать нельзя, а то с улицы заметят. Домов напротив нет, так что тут им хуй, через бинокль никакой не увидишь. (Домов напротив действительно никаких не было. Напротив была Фрунзенская набережная Москва-реки и Ленинские горы за ней.) Всё путём, не дёргаться только!