Полина (П) (вежливо): Здравствуйте.
Женщина (Ж): Дорогой, это моя подруга Полина. Лучшая подруга!
М (наклоняя немного голову): Очень приятно. Олег… (после лёгкой заминки) …Константинович.
Ж (сюсюкая, со слащавой улыбочкой): Можно просто Олежек.
П (холодно): Пошла вон.
Женщина замирает на месте от неожиданности, улыбка застывает на её лице, но уже в следующее мгновение она разворачивается и молча выходит из комнаты, плотно прикрывая за собой дверь.
М (потрясённо совершенно, провожая женщину взглядом и переводя его затем на Полину): А-а!.. Э-э!.. Что это значит?
П (так же холодно): Я из секты Феникса. Ваша жена тоже сектантка.
М (раскрыв рот и глядя во все глаза на Полину): Что-о?!.. (Переводя взгляд на дверь, за которой скрылась женщина, ещё более потрясённо): Оля?..
П (спокойно): Олег Константинович. Вы ведь любите свою жену?
М (придя в себя, зловеще, с угрозой в голосе): Немедленно покиньте мой дом!
П (насмешливо): Да? Вы действительно этого хотите? Олю тоже можно с собой забрать?
М (после маленькой заминки, ещё более грозно, медленно, с нажимом, растягивая слова): Немедленно покиньте мой дом!
П (хладнокровно): Олег Константинович! Вы не понимаете происходящего. Если я сейчас уйду, Ваша жена уйдёт вместе со мной и никогда уже больше к Вам не вернётся. Вы её навсегда потеряете. Вы этого хотите? Я не шучу. (Повышая голос, не отводя глаз от мужчины): Оля!
Ж (заглядывая в комнату, неуверенно): Да, Полина?
П (по-прежнему не спуская глаз с мужчины): Войди. (Женщина входит.) Ляг. (Женщина беспрекословно ложится на пол.) Встань. (Женщина встаёт.) Ляг. (Женщина ложится.) Встань. (Женщина встаёт.) Разденься. (Женщина начинает раздеваться.) Хватит. Выйди. (Женщина выходит.) Всё ясно?
М (после бесконечной паузы, чуть заикаясь, причём заметно, что он пребывает буквально в шоковом состоянии): Ч-что Вам надо?
П: Обмен. Я предлагаю Вам обмен. Взаимовыгодный. Пока вы нас не трогаете, Оля будет Вашей рабой. Она будет Вас любить, обожать и боготворить. Вы будете для неё тот самый, один-единственный в целом мире. Все проблемы, которые в последнее время в ваших с ней отношениях наметились, исчезнут, как страшный сон. Вы будете счастливы, как только может быть счастлив мужчина, которого любят. А Вы ведь её тоже любите, правда, Олег Константинович? Вы ведь боитесь её потерять?
М (хрипло): Я ничего не могу гарантировать. Не я принимаю решения.
П (пожимая плечами): Тем хуже для Вас. (Повышая голос): Оля!
Ж (входя в комнату, потупив глазки и стыдливо улыбаясь): Да, Полиночка?
П: Мы договорились с твоим мужем. Я дарю тебя ему. Будь умницей.
Ж (улыбаясь ещё шире, приближаясь к мужчине и обнимая его, нежно, с придыханием): О дорогой, как я рада!..
П (жёстко): Но помните. Если у нас начнутся хоть какие-то проблемы, с любыми ведомствами, не только с вашим, сказка закончится. До свидания.
− Неплохо! − Паутов щёлкнул пультом и одобрительно посмотрел на Полину. − Очень неплохо. Ты молодец. И Оле этой скажи, что я ей доволен.
− Обязательно, Феникс! Она будет счастлива.
− Как у нас там дела идут?
− Всё по плану.
− Ещё пару недель хотя бы! − Паутов стукнул себя кулаком в раскрытую ладонь. − Хотя бы пару недель!
Он стоит прямо в космосе, в открытом пространстве над чудовищной, невообразимой совершенно по размерам гравитационной ловушкой Вселенной, чёрной дырой. Не парит, а именно стоит. На чём − непонятно. Но − стоит. Рядом с ним Полина и Алла тоже так же точно стоят.
И эта чёрная дыра − живая. Он это знает. Она лениво разбрасывает во все стороны свои гравитационные щупальца, извивающиеся, как у какого-то кошмарного спрута, и захватывает ими планеты, звёзды, звёздные системы… Всё, до чего только может дотянуться. Она не знает пределов и границ своей мощи, настолько она огромная. Захватывает и затягивает в себя. Проглатывает. Пожирает. Навсегда. Ибо из неё уже нет выхода. Ничему!
Он видит каким-то образом эти её щупальца, и Полина с Аллой тоже их видят. Потому что он так хочет.
Одно такое тонюсенькое совсем, слабое и маленькое щупальце, извиваясь, медленно, словно наощупь, движется в его сторону, приближаясь постепенно к его ноге. Полина и Алла, затаив дыхание, наблюдают. И − ждут. Он может спокойно отступить, не дать захватить себя, и тогда щупальце равнодушно проползёт дальше, но вместо этого он стоит и смотрит. Щупальце неторопливо обвивается вокруг его щиколотки и небрежно тянет за собой, туда, вглубь, в бешено крутящуюся внизу раскалённую до немыслимых температур воронку. Он не двигается с места. Щупальце, почувствовав неожиданное сопротивление, тянет сильнее… ещё сильнее… На помощь ему выдвигается второе… спешит третье… Скоро весь этот гигантский Левиафан, поняв, что происходит что-то не то, начинает возбуждённо шевелиться и выбрасывать в его сторону всё новые и новые свои отростки, всё более и более мощные, пытаясь утянуть, смять, захватить!.. И тогда он, ощутив внезапно прилив неконтролируемой ярости, как тогда, в ущелье! (с ним пытаются бороться! с НИМ!!!) бьёт ногой по всей этой клубящейся, копошащейся массе, как футболист по мячу, и она исчезает во мгновение ока, улетает куда-то в никуда со скоростью даже и не света, а!..