— Всё, господа! — злорадно подумал он и неторопливо поглядел по сторонам. — Вот теперь действительно всё! Поезд ушел. Теперь вы меня не остановите. Второй сет будет теперь сыгран обязательно. Так или иначе. А там уж посмотрим. Как фишка ляжет. Орел-решка! — Паутов высоко подбросил в воздух монету. — Решка! — настроение у него окончательно улучшилось. — Орёл, между прочим, — символ государственности! — от этой неожиданной мысли Паутов чуть не расхохотался. — Хотя, а с другой стороны, и решка ведь иногда решёткой называется… Так, вроде, даже правильнее, — тут же вслед за тем пришло ему в голову. — То-то же! — назидательно погрозил он себе пальцем. — Так что надо постоянно быть начеку. Как орёл наш дон Рэба. Не расслабляться!
Тэк-с… Ну, куда же мы все-таки пойдем-та? Где тут у нас ближайший скверик? Или лавочка хотя бы какая-нибудь приличная?.. Где можно посидеть со вкусом, как незабвенный Остап — Ибрагим — Сулейман… — как там его дальше-то?.. ну, в общем, сын турецкоподданного — выражался.
Паутов слегка призадумался.
Туда не стоит… Туда тоже нехорошо… Гм… А куда же, блин, тогда? Может, во дворе просто в каком-нибудь?.. Да хоть бы вот здесь! Вон скамейка пустая… народу никого… Ладно, обойдемся без птичек. Раз такое дело…
Минут через десять второе Обращение было готово.
Дай бог, чтоб не понадобилось! — подумал Паутов, запечатывая конверт. — А хотя, черт его знает, что тут лучше! Положимся, как обычно, на волю случая. Как судьба решит. Она у меня баба смышлёная. Сама разберется, что к чему. Сделает всё, как надо, в лучшем виде! Понадобится — значит, понадобится! Значит, так тому и быть! Если иначе никак нельзя. Да плевать! Зато быстрее! Разрубить уж этот чёртов гордиев узел!.. Раз и навсегда. Чтоб под ногами никто не путался. И тогда-а!..
Паутов усилием воли подавил волну накатывающегося безумия.
Не время сейчас! Не вовремя. Рано! Всё еще впереди. Всё-ё еще будет!.. Мы еще споём и станцуем!.. На костях Вселенной!.. Вы у меня еще!.. Я вам!!..
Всё!! Спокойнее, спокойнее!.. Успокоиться!! Дышите глубже, вы взволнованы. Во-от так!.. Не расслабляться, дел еще по горло. У меня же сегодня тяжелый день. Великий— переломный! Исторический-эпический… Критический, блядь, одним словом! Тампакса, жаль, нет. А то можно бы во всём белом! В усах и кедах.
Победа можно сказать, уже в кармане. Шевелится. Радостно и нетерпеливо трётся там. О твёрдое и горячее. Как собачка. Сучка! Надо ей только не мешать. И всё будет… тогда… хаа-аа-аа-аа-раа!.. — шоо!.. — оо!.. — о-о-о…
В общем, надо сейчас лишь спокойно доиграть партию. Дожать противника. Реализовать свое подавляющее преимущество. И тогда! — «Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый росс!»
Главное тут, не зевнуть ничего! Не упустить. Один зевок и всё! Пиздец. Сожрут в два счета! Пока ты храбро веселишься.
Может, еще один экземплярчик?.. — засомневался вдруг от всех этих мыслей Паутов, в нерешительности глядя на конверт. — Зотику?.. А то вдруг?!..
Паутов прислушался к своим ощущениям. Он привык за последнее время им доверять почти слепо.
«Нет! — почти явственно услышал он чей-то вкрадчивый и нежный, тихий шепоток. — Не надо!»
Ну, не надо, так не надо! — тут же легко согласился Паутов. Он больше не колебался. — Как скажешь! Тебе видней.
Так… Откуда бы позвонить-то можно?.. — Паутов остановился, озираясь. — Где тут у нас телефон-то ближайший? Да, хуй чего найдешь! К метро придется идти. А, нет!.. У супермаркета же должны быть. Да, точно! Есть там. Я помню.
Минут через пятнадцать Паутов уже набирал витькин номер. Трубку долго не снимали. Паутов забеспокоился.
А вдруг дома нет?.. Как нет!? Я же сказал ему дома эти дни сидеть?! Или не говорил?.. Блядь, не помню уже ни хуя! Столько событий…