__________
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Разве тот человек поступил неправильно? Написано же: «Возлюби ближнего своего».
И ответил, усмехнувшись, Люцифер Своему Сыну:
— «Ближнего»! Только ближнего! Семью, друзей… Но не всех же подряд!
И опять спросил у Люцифера Его Сын, весьма удивленный:
— А разве под «ближними» не подразумеваются именно все?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Тогда почему же в остальных заповедях говорится просто: не убий! не укради! Там, где речь идет именно о всех?
И ничего не ответил тогда на это и задумался Сын Люцифера.
День 24-й
ДЕМОН
И настал двадцать четвертый день.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— У Христа никогда не было возлюбленной. А у Меня? Смогу ли Я полюбить обычную, земную женщину?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Да. Если захочешь.
Она (нежно): Что с тобой, любимый? Ты сегодня какой-то не такой…
Он (сумрачно): Да… (решительно): Нам надо расстаться!
Она (пораженно): Расстаться?!.. Но почему?.. Что случилось?..
Он (тоскливо): Я не могу больше оставаться здесь. Я должен вернуться.
Она (так же пораженно): Вернуться?.. Но куда?.. Зачем?..
Он (страдая): Я не могу тебе этого объяснить…
Она (с мучительной, жалкой улыбкой опускаясь в кресло): Да… Что ж… Если должен, то конечно… Что ж…
Он (с тревогой бросаясь к ней): Что с тобой, солнышко моё?! Тебе плохо?
Она (с той же жалкой улыбкой): Нет-нет, что ты, милый. Просто голова немножко закружилась. Сейчас всё пройдет. Не обращай внимания.
Он (после мгновенного колебания, решившись): Я… Я смотрю на тебя сейчас, звездочка моя, солнышко моё, и сердце рвется у меня на части от любви и нежности! Рвется как паутинка, как папиросная бумага. Как тоненький-тоненький, тончайший листик ослепительно-белой бумаги. И эти белые, белые клочки его медленно-медленно, как снег зимой, падают мне на душу. Но не тают там, потому что душа у меня холодна как лед. И не растопит ее ничто! Даже любовь! Даже такая горячая, пламенная, яркая и чистая как твоя, солнышко моё ненаглядное, счастье мое единственное, радость моя.
Я люблю тебя, люблю! Люблю больше всего на свете! Больше жизни. Больше себя самого! О, если б я мог!.. Я бы отдал не колеблясь эту постылую жизнь всего только за одно мгновенье!.. Лишь бы не уходить сейчас, лишь бы остаться с тобой навсегда, навек!
Но я не могу. Я не человек, любимая. Я… я демон. Падший! Я пришел из бездны, и я должен сейчас уйти туда. Вернуться. Время мое на земле истекает.
Нет-нет, не перебивай меня! не говори ничего, пожалуйста! Пожалуйста, не говори!.. Закрой просто глаза… закрой… закрой… и слушай меня… слушай… слушай… слушай… Сейчас я поцелую тебя последний раз… вот так… и ты тихо уснёшь и навсегда забудешь все. Забудешь меня и забудешь нашу любовь.
Ты никогда больше не вспомнишь обо мне, потом, когда проснешься. О наших днях и наших ночах. А нам ведь было хорошо вдвоем, правда, любимая?.. Но всё это сейчас навсегда минет, канет, исчезнет, сотрется у тебя из памяти, как будто никогда ничего и не было. Так лучше.
И ты проживешь еще долгую, счастливую жизнь. Ты выйдешь замуж и полюбишь своего мужа. У тебя будут прекрасные дети и чудесные внуки. Всё у тебя будет хорошо. Я позабочусь об этом, любимая, обещаю!
Но меня ты больше никогда не увидишь. Прощай же!
(Поколебавшись ещё мгновение, вкладывает в руку спящей девушки какой-то предмет): И пусть этот амулет хранит тебя! Пусть он принесет тебе счастье! Прощай!
(Еще раз целует ее и исчезает.)
— Бабушка, смотри, что я нашел! — пятилетний Славик протягивал Антонине Захаровне какую-то небольшую изящную черную фигурку.
— Что это? Где ты взял? — Антонина Захаровна с удивлением взяла фигурку и принялась ее разглядывать.