Да у меня тут крыша с ними за эти десять дней поедет! — Снегирев раздраженно стукнул кулаком по шконке. — Тюрьма, блядь!.. Да не тюрьма это, а дом престарелых какой-то! А посещение туалета?! Звуки все эти из-за шторки? Кряхтенье и сопенье? Это вообще отдельная песня! Или он здесь по-другому как-то называется… Не туалет… «Дольняк». Ну, не важно! Дольняк, не дольняк — заебали меня уже все эти дольняки!! И вообще вся эта «тюрьма»! Домой хочу! — он дернулся и пребольно ударился коленом о стену.
К тому же бессмысленно все это! — все еще шипя, продолжал злобно думать Снегирев. — Хуй я здесь похудею! Я же знаю, что все это не всерьез. Какая у меня может быть «нервная почва»? Еще потолстею только, чего доброго, еще больше! Без движения. Лежишь тут круглые сутки напролет… Делать абсолютно нечего, — он снова завертелся на проклятой шконке, пытаясь принять хоть сколько-нибудь удобное положение. — Полежишь, полежишь, потом думаешь: а не поесть ли? И так целый день. Благо, жратвы — навалом. Полный холодильник. Чего хошь! Хошь тебе пирожные, хошь морожные!.. Деды на меня эти вообще как на какого-то бога смотрят. С небес им ниспосланного. Чуть ли не молятся. Да и охранники тоже косятся. Они и сами-то, небось, этого никогда не видели. Только на витрине супермаркета, разве что. Какая у них там зарплата!..
И мне еще тут какую-то баланду с понтом подают! «Обед»!.. «Обедать будете?» Тьфу, комедия! Сваливать, короче, надо. Время только здесь терять. Черт с ними, и с деньгами, пусть пропадают! Скажу, чтоб забирали меня отсюда. На хуй! Хорошего — понемножку!
Дверь камеры с лязгом распахнулась. «Проверка!» Снегирев с неохотой вылез из-под одеяла и, зевая, сел на шконке.
Заебало уже все это! Остопиздело! Игры эти тюремные. Где этот болван— представитель?! Сказал же вчера охранникам, чтобы срочно его вызвали! Чтобы передали: «насчет договора». Десять раз повторил! Ну, и где же он? Твою мать! Везде бардак! Лишний день, что ли, здесь теперь торчать придется? На шконке валяться. Чай с дедами пить.
— А тебе что, особое приглашение!?
Снегирев с удивлением поднял глаза. Рослый незнакомый охранник буквально нависал над ним, излучая злобу и раздражение. Деды, оказывается, уже как-то незаметно выскользнули из камеры. Испарились. Остался он один. И охранники. Все незнакомые, злые, агрессивные. Расхлюстанные какие-то. Снегиреву показалось даже, что они пьяные. По всей видимости, новая смена. И все они злобно глазели сейчас на него. Он их всех задерживал.
Снегирев почувствовал невольную робость.
Их что, не предупредили? — беспомощно подумал он.
— Ну, чего расселся!? Тебе говорят! — охранник грубо схватил его за плечо. Пальцы у охранника были железные.
— Как Вы смеете! — фальцетом закричал перепуганный Снегирев, дёргая плечом и пытаясь освободиться. — Вы с ума сошли! Я не заключенный! Я здесь по договору! С фирмой!.. С фирмой!.. — от волнения он никак не мог вспомнить название фирмы.
Охранники переглянулись.
— А-а!.. по договору!.. — зловеще протянул один, вероятно, старший. — Так это ты тот боров, который у нас худеет? — он рывком распахнул холодильник и заглянул внутрь. — Поня-ятно… Курорт себе здесь устроил!?.. Санаторий?.. Мы тут за гроши горбатимся, а ты, значит, жируешь?! Хозяин жизни!? Икру жрешь? Баб наших ебешь? («Каких баб!?» — пискнул совершенно ошалевший Снегирев.) Для людей тюрьма, а для тебя игра? Думаешь, за деньги все купит можно!? Похудение, значит?.. Ладно, ты у меня похудеешь!.. Я тебе устрою похудение!
Охранники опять переглянулись.
— Одевайтесь и выходите из камеры! — официальным тоном приказал Снегиреву старший.
То, что охранник вдруг стал обращаться к нему на «Вы», почему-то испугало Снегирева еще больше. Он торопливо вскочил и стал суетливо одеваться, застегивая рубашку и всё никак не в силах попасть руками в рукава и справиться с непослушными пуговицами. Пальцы тряслись.
Охранники молча за ним наблюдали. Не торопили больше, ничего не говорили. Просто стояли и смотрели.
Наконец с рубашкой кое-как было покончено. Снегирев, заправляя ее на ходу в штаны, чуть ли не бегом выскочил из камеры. Деды безучастно стояли в коридоре, уставясь лицом в стену и держа руки за спиной. Им, похоже, было вообще все до лампочки. Сказали стоять — они и стоят. Час, два… — сколько надо. Какая разница? «Ты что, спешишь куда-нибудь?» — обычная тюремная присказка, которую Снегирев здесь уже неоднократно слышал. Стандартный ответ на все вопросы. Типа, «долго еще?» — «А ты торопишься?»