Снегирев под холодным взглядом охранника тоже встал, как все. Лицом к стене, руки за спину! Предыдущие дни он в таких ситуациях, на всяких там проверках, попросту ломался да дурака валял, всякие нарочито-небрежные позы у стеночки принимал, но теперь ему было не до поз. Он чувствовал липкий, накатывающийся страх. Игры кончились! Что-то пошло не по сценарию.
— Проходим! — охранник махнул дубинкой куда-то вглубь коридора. Деды равнодушно поплелись в указанную сторону. Снегирев понуро побрел вслед за ними.
— Куда нас ведут? — тщетно пытался унять он стремительно нарастающую нервную дрожь. Ему становилось жутко. Что-то явно происходило.
Охранник распахнул дверь. Снегирев вместе с дедами гуськом зашли в какое-то маленькое пустое помещение. Дверь захлопнулась. Деды сразу же задымили свои «Примы».
Снегирев закашлялся. В горле у него запершило.
Черт бы все это побрал! — задыхаясь, думал он. — Что все это значит?! Где эта блядская фирма!!?? Где эти идиоты!!!???
— Где мы? — кашляя, спросил он.
— На сборке, — не поворачивая головы, меланхолически пояснил один из дедов.
— А чего нас сюда завели?
— Шмон, наверное.
— Какой еще шмон? — у Снегирева и глаза теперь слезились. Камера была совсем маленькая. Ядовитый табачный дым от «Примы» стоял столбом. Просто душегубка какая-то! Газовая камера!
— Ну, обыск, — дед скосил на Снегирева глаза. — В камере.
— Понятно, — пробормотал Снегирев и замолчал.
Хотя «понятно» ему ничего не было. Как раз наоборот! Все было совершенно непонятно. Какой еще обыск?! Или как там его?.. шмон?.. Чего у них искать? Снегирев нутром уже чуял, что это неспроста. Не просто так. Запустился какой-то чудовищный механизм. Все это — продолжение его стычки с охранниками.
Чего им от меня надо? — в отчаяньи схватился он за голову. — Чего они ко мне пристали? Ну, чего!? Что я им такого сделал??!!
Заскрежетал ключ. Дверь распахнулась.
— Снегирев!
— Я-я…
— Выходите.
Снегирев неуверенно вышел
— А что такое?
— Проходите!
Снегирев картинно пожал плечами и двинулся вперед по коридору. Точнее, назад, по направлению к своей камере.
— Руки за спину!
Снегирев поспешно сцепил за спиной руки. Он был противен самому себе.
Вот и их камера. Дверь настежь распахнута.
— Заходите!
Снегирев зашел.
— Ваша мыльница?
— Д-да… — запинаясь, подтвердил Снегирев, мельком глянув на свою мыльницу, которую старший охранник почему-то теперь держал в руках. Да что в самом деле происходит!!!???
— А это тоже Ваше? — охранник раскрыл мыльницу. Вместо мыла там лежал теперь одноразовый шприц и какой-то белый порошок в целлофановом пакетике.
— Нет! — отшатнулся Снегирев. — Это не мое!
— А чье же? — холодно возразил охранник, со злорадной усмешкой разглядывая Снегирева. — Если в Вашей мыльнице лежало?
— Я не знаю! — в панике закричал Снегирев. — Это не мое!! Это мне подбросили!
— Кто подбросил? — ласково поинтересовался охранник. — Ваши сокамерники? Пишите объяснительную.
— Н-нет!.. Не знаю!.. — смешался Снегирев. Нельзя же просто так обвинять людей! С которыми как-никак два дня вместе в одной камере жил. За одним столом ел. — Но это не моё!! — снова закричал он. — Что я, дурак, что ли, наркотики в мыльнице хранить?! (Что я несу?! — тут же в ужасе подумал он. — Причем здесь, где хранить?)
— А откуда Вы знаете, что это наркотики? — еще ласковее спросил охранник и сладко улыбнулся Снегиреву. — А?
В груди у Снегирева ёкнуло.
А действительно? — сообразил вдруг он. — Откуда я знаю?
Все это напоминало какой-то плохой детектив. Когда умный следователь своими иезуитскими вопросами загоняет глупого преступника в угол, вынуждая в конечном итоге во всем признаться. Что бы Снегирев ни говорил, все каким-то волшебным образом обращалось против него. Каждое его слово становилось лишней уликой. Он словно тонул в какой-то бездонной трясине.
— Так это не Ваше? — повторил охранник, показывая Снегиреву его мыльницу со шприцем и порошком.
— Мыльница моя, а все остальное — нет, — угрюмо пробормотал Снегирев. Им овладела какая-то тупая апатия.
— Пишите объяснительную. Что это не Ваше. И собирайтесь с вещами.
— Как это: с вещами? — не понял Снегирев.
— Ну, вещи все свои личные собирайте.
— И продукты?
— И продукты. Всё! Ничего своё не оставляйте.
Через пару минут завели дедов.