— Представляете!.. — захлебываясь от переполнявших его эмоций, бросился рассказывать им Снегирев. — Шприц какой-то… порошок!..
— Героин, наверно, — зевнул один из дедов.
— Как героин? — похолодел Снегирев.
— Ну да, герыч, — равнодушно подтвердил другой дед. — Прокладка мусорская. Обычное дело.
— Так Вы думаете, это они сами подбросили!? Охранники!? — у Снегирева от изумления даже глаза на лоб полезли.
— Конечно, — с сожалением, как на какого-то несмышленного ребенка, посмотрел на него его собеседник.
— Но зачем!!?? — все еще ничего не понимал Снегирев. — Это же незаконно! И откуда у охранников героин?
В камере воцарилось неловкое молчание.
— Кхе-кхе!.. — наконец смущенно покряхтел один из дедов, пряча глаза. — Может, чайку заварить?
— Какого еще чайку!!! — завопил Снегирев. — И что теперь?!
— Могут и раскрутить.
— Что значит: раскрутить?
— Дело возбудить. За наркотики.
Снегирев обессиленно опустился на чью-то шконку. Действительность начинала походить на какой-то дурной сон. Когда хочешь, хочешь проснуться!.. — и не можешь.
Господи, как я вообще здесь оказался!? — со смертной тоской подумал он, обводя глазами камеру. Сплошное железо, все серое, казенное… — Жил себе, жил… Нельзя дразнить судьбу! В тюрьму на экскурсию съездить собрался на недельку!.. Съездил!
— Ах, да! Мне же еще собираться сказали! С вещами! — спохватился он. — А это что значит?
— В другую камеру переводят, — горестно вздохнул ближайший к нему дед, грустно глядя на холодильник. «Прощай, сыр и колбаса!» — явственно читалось в его печальном взоре.
В дверь камеры постучали.
— Снегирев, собрался?
— Да я еще и не начал даже!
— Поторопитесь.
Через полчаса Снегирев, нагруженный бесчисленными пакетами и свертками, пыхтя тащился по бесконечным тюремным лестницам и коридорам. Идущий рядом по скучающим видом охранник даже и не думал ему помочь.
Четвертый этаж… Третий… Ниже… ниже… Дно.
Гулкий широкий коридор и запах пота и немытых человеческих тел из-под дверей.
— Заходите!
Снегирев зашел и даже зажмурился от неожиданности. Забитая людьми камера. Жара. Духота. Влажность. Развешанное повсюду мокрое белье. На всех шконках сидят полуголые, густо татуированные зэки. Многие курят. В камере плавают клубы едкого табачного дыма.
Дверь за спиной захлопывается.
Снегирев остается один на один со всей этой уголовной публикой. Со своими свертками и авоськами в руках.
— Ну, чё у тормозов застрял, братан! Проходи к дубку, садись! — здоровенный детина со сгнившими коричневыми передними зубами встал навстречу Снегиреву.
Снегирев неуверенно подошел к столу. Он пребывал в каком-то шоке.
— Чифирнешь? — детина придвинул Снегиреву кружку с какой-то темно-коричневой жидкостью.
— Э-э… — промялил совершенно потерянный Снегирев. Он решительно не знал, как ему себя вести. Отказаться? А вдруг нельзя отказываться?!
— Давай-давай! — ободряюще кивнул ему зек.
Снегирев взял кружку и глотнул. Горечь — чудовищная! Горло сразу свело. Снегирев осторожно поставил кружку обратно на стол.
— Да нет, я вообще-то не пью чифир, — робко произнес он.
Зэк спокойно взял кружку Снигирева и тоже сделал из нее глоток.
— Первоход? — миролюбиво поинтересовался он.
— Что? — не понял Снегирев.
— Первый раз в тюрьме?
— Да! — поспешно сказал Снегирев. — То есть нет! Меня из другой камеры перевели, — пояснил он. — И вообще это какое-то недоразумение!
— Мы здесь все по недоразумению! — весело загоготал детина и сделал еще глоток.
— Да нет!.. Вы не понимаете!.. Я действительно!.. — сбивчиво и торопливо залопотал Снегирев, спеша рассказать свою невероятную историю. — Я!..
— Да!.. плохо твое дело, братуха! — сочувственно покивал Снегиреву зэк, внимательно выслушав его бессвязный рассказ. — Это тебе дело шьют.
— Точно! — подтвердил другой зэк. — У меня кореша так раскрутили по 228-й.
— Что? — переспросил Снегирев. — По какой еще 228-й?
— Ну, 228-я статья. Хранение и распространение наркотиков, — пояснил первый зэк, с интересом глядя на Снегирева как на какое-то диковинное насекомое. Человек не знает таких элементарных вещей!
— Но зачем??!! Почему?! — воскликнул пораженный донельзя Снегирев. — Зачем??!!
— Мусора! — пожал плечами зэк. — Чего ты хочешь!
— Да его, козла, небось жаба задушила, как он в твой холодильник заглянул! — поддержал и второй зэк. — Как это так, зэк такое ест!? Он и сам-то небось этого в жизни никогда не хавал!