Изменились только отдельные составляющие, отдельные ее элементы, этой структуры! — но это-то как раз было несущественно, это особого значения не имело. Все они оказались, как быстро выяснилось, легко взаимозаменяемы, эти элементы. Все эти Пети-Коли. Штучных экземпляров среди них не наблюдалось. Люди как люди. Обычные…
Поначалу, правда, Юрченко испытал определенное удовольствие от смены сексуального партнера, то бишь партнёрши; все-таки Катя — это была Катя, а Маша — Маша. Но и этого хватило ненадолго, да и вообще прошло как-то незаметно. Ну да, первую неделю, вроде… (Катя… тьфу! Маша даже поинтересовалась удивленно: «Что это с тобой?») А потом всё очень быстро опять приелось, вернулось на круги своя. К обычной повседневной рутине. Вошло в свою привычную колею.
В конце концов Юрченко было уже далеко не 20 лет. Ну, баба и баба. Жена и жена. Делов-то! Даже не любовница, если уж на то пошло.
Словом, структура окружающего микро-социума, социальной ячейки никаких изменений не претерпела, а только это и имело значение. Телевизор остался телевизором. Он по-прежнему работал. А то, что транзисторы какие-то внутри него мастер при починке поменял… Показывает? — Показывает. — Ну, и слава богу!
Прошел еще месяц Юрченко уже почти забыл совсем, что когда-то он жил в другом мире. Что женой его когда-то была Катя, а друзьями… Как же их там звали-то?.. Витя, кажется?.. Да. Или нет, Валера!
А!.. Может, это мне вообще всё приснилось?! — иногда думал он. — И не было никаких Кать и Валер?
Юрченко проснулся среди ночи, тяжело дыша. Опять сон этот дурацкий!.. Он попытался вспомнить подробности, вспомнить, что именно ему приснилось, но, как это часто в таких случаях бывает, вспомнить ничего не удавалось. Кажется, что вот-вот!.. вот сейчас!.. — но в самый последний момент капризное сновидение снова ускользало.
Тем не менее ощущение чего-то знакомого было очень отчетливым. Что-то подобное он уже однажды видел. Месяц или два назад.
Юрченко поворочался с боку на бок, потом осторожно нащупал лежащие у постели сигареты.
— Толя, но я же тебя просила не курить в постели! — тут же зашевелилась слева жена. Блядь! Как будто специально караулила!
— А, черт! Проснулась-таки!.. — с легким раздражением подумал Юрченко, торопливо делая последнюю затяжку и гася сигарету. — Всё, всё, Маш! — примирительно произнес он вслух. — Извини.
— Как ты меня назвал?.. — Катя щелкнула ночником и подозрительно уставилась на мужа. — Маша?!.. Какая еще Маша?!..
Юрченко даже не особенно удивился. Он только посмотрел на заспанное лицо своей старой-новой жены и буркнул, отворачиваясь:
— Спи! Сон просто дурацкий приснился. Какая там еще Маша!
__________
И сказал Люциферу Его Сын:
— Такими людьми скучно даже управлять.
И ответил, усмехнувшись, Люцифер Своему Сыну:
— Других нет.
День 52-й
ФОБИЯ — 2
И настал пятьдесят второй день.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Можно ли построить счастье на лжи?
И ответил Люцифер Своему сыну:
— Нет. Но и на правде — тоже нет. Счастье вообще нельзя построить.
И опять спросил у Люцифера Его Сын:
— Так как же следует поступать?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Как хочешь. Будь только готов отвечать потом за свои поступки.
— Ну, я не знаю, доктор, а может, лекарства какие-то ей попить? Антидепрессанты? Может, они помогут? — Мальчин чувствовал себя совершенно подавленным. «Не помогли!..» Как это «не помогли»?! И что теперь?
— Антидепрессанты при посттравматическом стрессе действительно помогают, — начал терпеливо объяснять врач, — они не вылечивают, но убирают самый мрачный депрессивный компонент. Иногда это дает возможность человеку даже самому выйти из посттравматического стресса, бывает и такое… Но не более того. Психотропные вещества не меняют программы, сценарий поведения; они притупляют эмоциональную реакцию на какие-то события или на жизнь вообще, причем исключительно, пока пациент их принимает. Изменить же информационные сценарии может только продуманная, проверенная на практике психотерапевтическая программа.
— Но Вы же сами говорите, что ничего не помогает! — Мальчин нервно провел рукой по волосам.