Чего ж делать-то? — снова с тоской подумал он. — Уговаривать остаться? Мозги, конечно, попытаться ей запудрить сейчас можно: семья!.. милая-дорогая!.. любовь-морковь!.. — да что толку? По сути-то всё равно ничего не изменится. Всё равно как было всё, так и останется. Раз в месяц. Ну, два от силы. Не больше. Это мой с ней предел. Не стоит у меня больше на неё! Не стоит — и всё тут!! Не возбуждает она больше меня! Плохо это, хорошо ли … морально… не морально — но против природы не попрёшь.
Поговорка есть: сердцу не прикажешь. Так вот, не только сердцу! — Коротков грустно усмехнулся собственному остроумию. — Сердцу-то ещё ладно. А тут дело посерьёзней. Да…
Так что же всё-таки делать-то?
Он уже оделся и теперь просто бесцельно слонялся по комнате из угла в угол, умышленно оттягивая тот момент, когда надо будет идти на кухню. И снова оказаться лицом к лицу с женой. Опять, чего доброго, выслушивать сейчас придётся!.. комплименты в свой адрес. И, главное, возразить-то нечего! Всё правильно. Чего тут болтать и оправдываться? Тут дела нужны, а не слова.
"Ладно, милый, я тебя прощаю и верю, что всё у нас теперь будет по-другому! Так пойдём?.." А куда "пойдём"?! "А-а… Э-э… Подожди… Так вот прямо сразу и «пойдём»!?.."
Н-да… Так, что действительно, что ли, разводиться?
— Ну, где ты там!? Долго ещё тебя ждать!? — раздражённо закричала с кухни жена.
Коротков безнадёжно вздохнул и уныло поплёлся на кухню. Как на казнь египетскую. На душе у него скребли кошки.
— Слушай, Поль! — прямо с порога заявил он, прежде чем жена успела хотя бы рот раскрыть. — Давай сейчас не будем горячиться! Я обдумаю всё до завтра, и ты тоже ещё раз подумай, а завтра мы с тобой уже серьёзно обо всём поговорим. Что нам делать и как вообще жить дальше. Хорошо?
Жена давно уснула, а Коротков всё ворочался и ворочался. Мысль, случайно пришедшая вечером ему в голову, была слишком необычна, шокирующа; и ему требовалось время, чтобы с ней освоиться, сжиться и её обдумать и осознать. Привыкнуть к ней.
Ну, а что, с другой стороны!? — думал он. — Давай рассуждать логично.
Во-первых, других путей всё равно нет. По крайней мере, я их просто не вижу. Да чего там "не вижу"! Нет их! В принципе. Нет и быть не может.
Ей нужен мужик. Вот и всё. Как и любой нормальной бабе. Я же, по тем или иным причинам — неважно почему! это уже значения не имеет! — дать ей того, что ей требуется, не могу. Не могу! Вот и весь расклад. Из этого и надо исходить. От этого и плясать как от печки. А всё остальное — порожняки гнилые. Обычное словоблудие.
Ей надо, чтобы её ебал кто-нибудь!! Всё! Точка.
(Уже самая мысль, само допущение, что жену его может "ебать" не он, а ещё кто-то, "кто-нибудь"; и что вообще она обычная баба, которую просто "ебут", и "ей это надо", чисто физиологически! неважно кто! — была еретической и крамольной, и Коротков это подсознательно отлично понимал. Чувствовал.
Поэтому-то именно так сейчас и думал. И именно в таких вот умышленно-грубых, непристойных и нарочито-приземлённых выражениях, терминах и категориях. Он фактически уже готовил себя исподволь к принятию решения, сжигал последние мосты и ломал последние, оставшиеся у него ещё, психологические барьеры и перегородки. Взрывал шлюзы.)
Если мы разведёмся, всё равно же у неё сразу появится кто-нибудь! Наверняка. Это же ясно как белый день. Для этого-то она и разводится. Так что, какая разница? Что сейчас она при мне будет, что потом без меня? Но так я хотя бы семью сохраню!
(Под "семьёй" Коротков понимал прежде всего свой комфорт, привычный, налаженный быт и уют, хотя сам себе в этом и не признавался. И ради этого, ради собственного спокойствия и благополучия, он, как и подавляющее большинство мужчин, был готов на очень многие жертвы. О-очень многие!..
Например… Да подумаешь!.. В конце-то концов. Делов-то! Даже лучше. От меня, по крайней мере, отстанет.
А если уж так это меня потом вдруг напрягать станет — развестись-то всегда можно будет. Только подготовившись предварительно. Меры приняв. А не так вот, с бухты-барахты. Когда мне это удобно будет, а не ей. "Извини, дорогая, но я так всё-таки не могу!" Ну, или ещё какую-нибудь подобную чушь сказать. В этом же роде.
Сама, мол, понимаешь!.. Как с такой шлюхой, как ты, жить можно? Которая сегодня с одним, завтра с другим. Послезавтра с обоими… Я сам предложил?.. Ха! Была бы ты порядочная женщина, ты бы на такое!..
Пошла вон, короче!! Надоела! Проваливай!! Я себе кого-нибудь помоложе найду!)
Далее. Я что, ревную?
Коротков попытался представить себе, как его жена… с кем-то другим… прямо у него на глазах!.. — и обнаружил вдруг, что не чувствует при этой мысли ничего. Совсем ничего. Абсолютно! Никакой ревности. Даже намёков. Ему было всё равно. Да пусть её ебут во все дыры!