А, ладно!.. — Юртаев встал и пошёл в спальню. — Чего теперь! Поезд ушёл. Раньше надо было думать. Разберёмся! Да ебать всё в рот!! По хую! Всё! Ставки сделаны.
— А-А-А!.. — Юртаев резко приподнялся над подушкой, замер на мгновенье, потом медленно-медленно опустился назад и дрожащими руками стал искать сигареты.
Опять! Три года уже ничего не было, и вот опять! Я уж думал, что кончилось всё. Господи, да что же это! Неужели этот ужас меня теперь всю жизнь преследовать будет?! Господи!
Ему опять приснилась та его последняя кошмарная встреча с Альбиной. Когда он сообщил ей, что всё нормально, деньги ушли. Они с ней теперь миллионеры.
Как она, смеясь, протянула к нему руки, он рывком сдёрнул с неё одеяло и увидел вдруг под ним тело гигантского отвратительного насекомого. Глянцевое, мягкое, мелко подрагивающее брюшко, сплошная масса маленьких бледных копошащихся ножек, как у какой-то чудовищной хищной личинки или перевёрнутого на спину огромного клопа… И всё это непрерывно движется, шевелится, тянется к нему… И над всем этим хохочущая голова Альбины.
(Юртаев судорожно затянулся, пытаясь успокоиться.)
Как он не помня себя выскочил на улицу и бежал, бежал, бежал, метался по этому страшному мрачному городу, и его повсюду преследовал, со всех сторон нёсся этот несмолкающий хохот; ему везде чудилась Альбина: выползающая из-за всех углов; прыгающая на него сверху, с крыш домов; зовущая его, окликающая: "Ну, иди ко мне! Иди! Трахни меня!! Трахни! Давай! Как ты умеешь! Давай!! Давай! Двадцать пять миллионов долларов! Двадцать пять миллионов!! Двадцать пять!!! Ну, иди же ко мне! Иди! Давай!"
И как он внезапно оказался вдруг у подножия той циклонической лестницы и не соображая ничего от ужаса лихорадочно полез наверх, полез! полез! всё выше, выше, выше!.. Он задыхался, обливался потом и всё лез, лез… пока наконец, вконец обессиленный, не покачнулся и, потеряв равновесие, не сорвался с душераздирающим криком вниз, в бездну, назад в этот страшный, мёртвый город женщин-насекомых.
Матерь божья! — Юртаев ткнул в пепельницу недокуренную сигарету, вскочил, быстро, чуть ли не бегом пронёсся на кухню, рывком открыл холодильник и достал оттуда непочатую бутылку водки. Резким движением, торопясь, свернул пробку и прямо из горлышка сделал несколько больших глотков. Водка обожгла горло.
Фу-у!.. — Юртаев постоял немного, тяжело дыша, с бутылкой в руке, затем медленно завернул пробку и аккуратно поставил водку назад в холодильник. — Фу-у-у!.. Да-а-а-а… Да-а-а…
Перед глазами опять мелькнуло сияющее лицо Альбины её тянущиеся к нему белесые ножки-руки, и его снова передёрнуло от отвращения.
Да-а… Но зато на этом ведь всё и кончилось, — всё ещё дрожа, напомнил он себе. — Это было, по всей видимости, последнее моё испытание. Кара за воровство. Этот мой шок. Больше мне этот сон не снился с тех пор ни разу. И Альбину я тоже больше никогда не видел, — он опять брезгливо вздрогнул. — И денежки отмыть удалось. В общем, всё путём. 25 миллионов как-никак! Дело того стоило.
Он ещё некоторое время постоял, потом медленно-медленно побрёл назад в спальню.
Эти три года Юртаев не терял времени даром. Сейчас его состояние по меньшей мере удвоилось. Роскошная квартира в центре Москвы, машины, особняки, красавица-жена. Да много ещё чего! Все атрибуты красивой жизни. Всё ему удавалось. Удача все эти годы всё время была рядом.
Что ж, — криво усмехнулся Юртаев, подходя к кровати, — если я заключил тогда сделку с дьяволом, то, надо признаться, я не прогадал. По крайней мере, пока. Сделка оказалась удачной.
А с другой стороны, а чего там? Это Альбинка мужа предала — её грех, с неё и спрос, а я-то чего? Я вообще тут сбоку-припёку. Ну, перевёл деньги, ну, и что? Кто он мне, этот её муж? Сват-брат? Да никто! Так что я-то уж, во всяком случае, никого не предавал. А что деньги украл… Ну, украл, а кто бы в этой ситуации не украл? Кто?!
Не такой уж он и страшный, этот грех, да и замолил я его уже сто раз — сколько бабла на монастыри и храмы одни пожертвовал, это уму непостижимо! Чуть ли не столько же, а то и больше. Да…
Он, зевая, присел на край кровати и осторожно, чтобы не разбудить спящую жену, залез под одеяло.
— Витя!.. Витя!.. Проснись!
— А?!.. Что?!.. — Юртаев почувствовал, что кто-то трясёт его за плечо.
— Витя, просыпайся, пожалуйста! Ну, пожалуйста! — плачущим голосом причитала жена. Казалось, что она находится на грани истерики.
— Что?.. Что такое?.. — забормотал спросонья Юртаев, постепенно приходя в себя.
— Мне кошмар приснился, ты не представляешь! — глаза у женщины были совершенно безумные. — Как будто я спускаюсь по какой-то лестнице, висящей в пустоте. И потом срываюсь и падаю вниз. Мне так страшно! Так страшно! — жена заплакала и, дрожа всем телом, крепко прижалась к мужу.