— Ну-ну-ну!.. Ну, не плачь, что ты! — Юртаев тихо гладил перепуганную женщину по голове. Он чувствовал, что в груди его образовался какой-то чудовищный ледяной ком. — Это просто сон. Сон…
— Ну и как, Юль? — дня через три вскользь поинтересовался Юртаев у своей супруги. Они как раз только что встали и собирались завтракать. — Больше тебе кошмаров не снится?
— Каких кошмаров? — непонимающе уставилась на него жена.
— Ну, помнишь, тебе на днях лестница какая-то снилась, — пояснил Юртаев, силясь улыбнуться. Губы не слушались. — С которой ты падала. Больше не снится?
— Нет, — после еле заметной паузы ответила супруга и отвела глаза. — А чего ты вдруг вспомнил?
— Так… — опять изо всех сил попытался улыбнуться Юртаев. — Так… Слушай, ты боишься больших насекомых? Клопов там всяких, личинок?..
— Боюсь…
— Я тоже.
Он повернулся и, фальшиво насвистывая, стал заваривать себе кофе.
И спросил у Люцифера Сын:
— Что такое иконы?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Ничто.
"Твёрдо держите в душах ваших… дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину… Берегитесь, что бы ни забыть вам завета Господа, Бога вашего, который Он поставил с вами, и чтобы не делать себе кумиров, изображающих что-либо, как повелел тебе Господь, Бог твой". Второзаконие 4:15–16,23.
Из дневника Сына Люцифера
Ты — часть этого мира. Ты — всё. И всё — ты. Ты — во всех.
Хорошая погода — это ты. Ветер — это ты. Солнце — это ты. Звезды — это ты. И вся Земля, все люди — это тоже ты.
Твоя любимая любит другого и радуется, глядя на него, любуется им? — и ты радуйся вместе с ней и любуйся вместе с ней. Слейся с ней! Испытай её чувства. И чувства её избранника. Сейчас они пойдут и будут любить друг друга и наслаждаться друг другом — и ты наслаждайся вместе с ними. Ты — часть их, и они — часть тебя. Смотри на лицо её и впитывай её счастье, её радость. Это и твоё счастье, и твоя радость. Какая разница, с кем она? Он — это тоже ты. С кем бы она ни была — она всё равно с тобой. А ты с ней. Она не может ускользнуть от тебя, как не может выйти за пределы этого мира. Ты — во всех её любовниках, во всех мужчинах.
Во всех мужчинах мира. И во всех его женщинах. Их наслаждение — это и твоё наслаждение тоже.
Разум — часть мира, часть вселенной, её порождение. И значит, вселенная разумна.
Бог — это мир. Ты — часть мира, часть вселенной, и значит, часть Бога. Другого Бога нет, как нет другого мира и другой вселенной.
Бог — это ты. И ты — это Бог. Всё — во всём.
День 66-й
РАЙ
И настал шестьдесят шестой день.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Можно ли построить рай на земле?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Можно. Только он будет очень хрупок, этот рай. Ведь строить его придётся из стекла.
— Спасибо, всё было очень вкусно! — Русин встал из-за стола и направился к себе в кабинет, бросив на ходу повару: Как у нас сегодня? Без изменений?
— А какие изменения, Вадим Евгеньевич? — пожал плечами тот, вытирая полотенцем руки и подобострастно глядя в глаза Русину. — Они уже звонили утром, всё нормально.
— Ну, и хорошо! Сколько привезут? Двух?
— Да, конечно! Вы же двух сказали, — сразу же засуетился повар, испугавшись, по всей видимости, что он что-то там перепутал или недопонял.
— Да нет, нет, всё правильно! Я просто так спросил, — успокоил его Русин, выходя с кухни. — Ладно, я пошёл. Вернусь где-то часов в 9, как обычно. Спиртное им только не давай, ни капли. Видео пусть сидят смотрят. Или телевизор. И ванную проследи, чтоб приняли. Сам, в общем, знаешь.
— Да-да, Вадим Евгеньевич, я всё сделаю, не беспокойтесь! — повар стоял чуть ли не навытяжку и ел глазами начальство.