Что вот это он-она бежит… бежит… машины уже двинулись… но пока ещё медленно… успеваю… Ощущение было необычайно яркое. Он как будто и правда стал вдруг той девушкой!
И в это самое мгновенье в сознании Кучумова задним планом всплыла внезапно купринская Олеся. Хорошенькая полесская ведьмочка. Как она тоже учила главного героя, что надо, мол, слиться с человеком, представить себя им, — а потом раз!.. делаешь резкое движение вперёд! — и человек падает. И Кучумов, даже не сознавая толком, что он творит и, главное, зачем!? немедленно именно так и поступил. Сделал резкое движение всем телом вперёд. Словно ему хотелось проверить на практике этот книжный совет, выяснить, действительно ли с ним происходит сейчас нечто необычайное, или всё это только плод его разыгравшегося не в меру воображения? Упадёт девушка или не упадёт? Впрочем, всё происходило настолько быстро и стремительно, что в тот самый момент он фактически даже не отдавал себе отчёта в своих поступках и действовал, по сути, на уровне инстинктов. По наитию. Раз!.. Упадёт — не упадёт!? Это уж потом, на досуге, он все эти события тщательно обдумывал и подробно анализировал. А тогда просто сделал — и всё. Это же так интересно!
Раз!
Девушка упала.
Крики ужаса… жуткий скрип тормозов… глухой удар… Кровь и неподвижно лежащее на асфальте тело.
Совершенно потрясённый Кучумов стоял, оцепенев, и не верил собственным глазам. Он же этого не хотел! Не хотел!! Он просто играл. Шутил! Проверял, какой из него экстрасенс. Этого быть не может!
И тем не менее, это было. Только что по его вине погиб человек. Молоденькая совсем девушка, почти подросток. Фактически, он её просто убил.
Кучумов вернулся домой, его трясло. Первым делом он бросился искать ту проклятую газетёнку с той чёртовой статейкой.
Блядь!.. Куда я её дел!?.. Так… Здесь… Может?.. Тоже нет ни хуя!! Пиздец, нет! Выкинул.
Кучумов рухнул в кресло, закрыл глаза и стал лихорадочно заново прокручивать в голове подробности всего, только что с ним происшедшего. Собственно, не сами события, а свои личные, внутренние ощущения, испытываемые им в тот момент. Он пытался понять, что же это всё-таки было? Неужели и правда это он?.. Да нет, чушь! Бред!! Не может этого быть! Сказки всё это! Начитался всякой дряни, вот и навоображал себе бог знает что!
Так!.. Так… — Кучумов сосредоточился, восстанавливая всё в памяти. — Я стою на переходе, — он сразу же словно опять воочию перенёсся туда, настолько ярки и свежи ещё были воспоминания, — рядом эта девушка… Она перебегает дорогу… Я… Да! Вот!! Вот он, этот самый момент, когда всё случилось! Когда я слился с ней, стал ею, представил себе, будто это я, а не она сейчас перебегает дорогу. И потом!..
Кучумов открыл глаза и в смертной тоске уставился в потолок. Сомнений не было. Это он виноват в гибели девушки. Он и никто другой! Что-то с ним тогда такое произошло, что он обрёл вдруг способность чудеса творить. Вот он и сотворил! Чудо. Воспользовался, можно сказать, внезапно открывшимся у него даром. Толкнул человека под машину.
Кучумов опять закрыл глаза и мучительно застонал. Так плохо ему ещё не было никогда в жизни. Не просто плохо. Ужасно!
Я убийца! — безнадёжно подумал он. — И никуда от этого теперь не деться! Эта девушка — на моей совести. Она же ещё почти совсем ребёнок была!.. Господи, Господи! Прости меня! Прости!! Я не знал, что делал!
Прошёл месяц. Жизнь Кучумова за этот месяц круто изменилась. Теперь это был, по сути, совершенно другой человек. Нет, внешне всё осталось почти по-прежнему. Работа — дом. Разве что с друзьями он практически перестал общаться. Равно как и с сослуживцами. Рассеянным стал каким-то, что ли… Всё время теперь молчал, словно постоянно о чём-то думал.
Но это всё были лишь чисто внешние признаки, видимые, так сказать, невооружённым взглядом. Самая верхушка айсберга.
Гораздо более серьёзным было то, что творилось у Кучумова в душе. Под водой.
За этот месяц он словно повзрослел на сто лет. Постарел. Чувствовать себя убийцей, пусть даже невольным, оказалось непросто. Очень даже непросто.
Этот страшный груз Кучумов носил теперь в душе постоянно. Таскал за собой повсюду. Как каторжанин пушечное ядро. Что бы он ни делал, чем бы ни занимался, он всегда об этом помнил. На работе, дома, на отдыхе. Везде. Всегда! Не забывал ни на минуту!
Самым ужасным была полная неопределённость. Полнейшая! Он это всё-таки сделал или не он? Кучумову, наверное, легче было бы, если бы он наконец в этом убедился. Что да, он!