Но убедиться-то как раз и не удавалось.
Первое впечатление со временем сгладилось и исчезло, а все последующие попытки что-то доказать или опровергнуть…
С тех пор он проделал бесчисленное множество аналогичных опытов: с друзьями, знакомыми, соседями, коллегами по работе, просто случайными прохожими — и ни разу больше ничего подобного у него не получалось. Абсолютно! Даже намёков. Всё было глухо, как в танке.
И тем не менее какой-то червячок сомнения у него в душе всё же оставался. Копошился там. И грыз его и грыз. Точил и точил.
Дело в том, что он помнил прекрасно то своё внутреннее состояние. Тогда… в тот единственный злосчастный раз, когда всё у него так замечательно получилось. Оно было каким-то совсем особым, это состояние. Необычным. Не таким, как всегда. Им тогда словно вдохновение какое-то вдруг внезапно овладело. Подъём! Творческий экстаз. Как будто он стал на мгновенье гениальным художником или поэтом.
А сейчас, во время всех этих бесчисленных последующих экспериментов, ничего подобного не было. Ничего, даже отдалённо похожего на то восхитительное состояние необычайного душевного подъёма, он больше ни разу не испытывал. Вот то-то и оно!.. Может, в этом-то и было всё дело? Поэтому-то больше ничего у него и не выходило?..
Он создал гениальное произведение и теперь не может его повторить. Ну и что? Что это меняет? Причём здесь повторы? Всё равно, получается, он гений, как ни крути. То бишь, экстрасенс, чёрт бы всё побрал!! Первое-то произведение всё равно ведь именно он создал! Девушку угробил. Он, и никто другой. Он — его автор. Он — убийца!
Прошло ещё полгода. Боль Кучумова притупилась. Не исчезла совсем, но в значительной степени притупилась. Он сумел загнать её в самые дебри подсознания. Дар его больше никак не проявлялся, и он почти убедил себя, что всё это ему тогда просто-напросто привиделось. Померещилось. Начинался всякой… хуйни!! — вот и навыдумывал себе невесть чего. Экстрасенс!.. Хренов.
Убедить-то убедил, да… не совсем. В глубине души Кучумов знал прекрасно, что это не так. Иногда, в минуты отчаяния, он вспомнил во всех подробностях тот… треклятый день!!! и тогда ему становилось совсем невмоготу. Тогда он шёл в ближайший магазин, покупал водку и быстро напивался в одиночестве до чёртиков. До потери сознания. Пока не отключался прямо за столом.
Помогало, но плохо. И не всегда, к тому же. Иногда наутро ещё хуже становилось, и тогда приходилось новую дозу принимать. Новую порцию лекарства.
Его страшная тайна подтачивала его изнутри. Пожирала, как раковая опухоль. Он сделался за эти полгода угрюмым и раздражительным. Желчным. Окружающие от него теперь попросту шарахались. Скоро вокруг Кучумова образовался самый настоящий вакуум, и он остался совсем один.
Кучумов дёрнулся как от удара. Его будто обожгло что-то. Он поискал глазами и тут же обнаружил источник боли. Это была относительно молодая ещё, красивая, холёная дама как раз в этот самый момент садящаяся в роскошный лимузин с шофёром на той стороне улицы. Высокий спортивный парень, по виду типичный охранник, предупредительно распахивал перед ней дверцу. Ещё один такой же маячил сзади.
— Женщина, женщина!.. — не раздумывая, громко, на всю улицу, закричал Кучумов и отчаянно замахал руками, чтобы привлечь к себе внимание. –
Да-да, Вы! — ещё громче закричал он и, как болванчик, часто-часто закивал головой, увидев, что та, к кому он обращается, удивлённо на него воззрилась. —
Подождите секундочку!
Ловко лавируя между машинами, он быстро пересёк улицу и приблизился к неподвижно застывшей на месте в своём величественном изумлении даме. Торопливо показал пустые руки шагнувшему было ему навстречу охраннику и, задыхаясь и с трудом переводя дыхание, сбивчиво проговорил:
— Извините!.. Всего на два слова!..
— Нет, я Вам десятый раз уже объясняю: я не имею к похитителям Вашей дочери ни малейшего отношения! — терпеливо повторил Кучумов подозрительно глядевшему на него мужчине. — Ещё раз говорю, я просто шёл по улице, почувствовал исходившую от Вашей жены боль и подошёл к ней. Это было чисто инстинктивно. А про то, что у вас дочь похитили, только от Вас, сейчас вот узнал. А тогда, на улице, я лишь боль почувствовал. Волну боли. Я чувствую иногда эти вещи, я… — Кучумов помедлил и с отвращением закончил, — экстрасенс.
— Так чего Вы от нас всё-таки хотите? — ещё более недоверчиво поинтересовался мужчина. — Денег за помощь? Сколько?
— Да не надо мне никаких денег! — раздражённо уже бросил Кучумов. — Ничего я от вас не хочу! Я хочу лишь помочь — и всё. Совершенно бескорыстно. Попробовать помочь, — после небольшой заминки суеверно поправился он. — Дайте мне хоть какую-нибудь вещь Вашей дочери, любую: пуговицу, носовой платок… — что угодно! Фотографию можно… Вот и всё! Это всё, что мне от Вас сейчас нужно.