— Ничего. Она вырастет, выйдет замуж, нарожает детей и забудет всю эту историю.
День 73-й
СДЕЛКА — 2
И настал семьдесят третий день.
И сказал Люцифер Своему Сыну:
— Выбор есть всегда. Даже когда кажется, что его нет вовсе.
Доронин курил, задумчиво глядя в потолок.
Во сутуёвина! — кисло усмехнулся он, наблюдая, как синеватый дымок, медленно клубясь и свиваясь в колечки, неторопливо ползёт вверх. — Фильм ужасов прямо какой-то! Даже похлеще. Пласты реальности! О-охуеть!
Он затушил окурок и потёр висок.
Чёрт!.. Башка даже разболелась! От всех этих, блядь, мыслей.
Доронин встал и вышел на балкон.
Так, что всё-таки будем делать?.. А?..
Дело в том, что несколько лет назад от Доронина ушла его любимая девушка. Уехала в Америку. Наговорила ему кучу красивых, высокопарных глупостей про любовь; про чувства; про то, что "она сама не знает, что с ней творится"; что "судьба ведёт человека за руку, а если он сопротивляется, то тащит его за шиворот" и пр. и пр. всё том же подлом, бабском духе — и уехала. То есть это Доронин только потом узнал, что она уехала и что у неё уже чуть ли не билет в тот момент на руках был; а тогда она просто гордо заявила ему, что уходит — и с понтом ушла. В никуда якобы.
— Нет у меня ни любовника, ни планов, ничего! — я просто ухожу!
Извини, мол, дорогой! Прошла любовь, завяли помидоры. Адьё! Прости, если сможешь.
Ах, как все трогательно и возвышенно! Как в кино.
Н-да… Такая вот романтическая история. Ну, в общем, кинула девочка бедного Доронина и укатила в далёкие края счастье искать. Если называть вещи своими именами. Замуж, кстати, сразу же там вышла. Да-а!.. Якобы фиктивно. Чтобы в Штатах остаться. ("Нет у меня ни планов, ничего!.." Сука!)
Сейчас горбатится за гроши где-то в глухом американском захолустье и периодически (как только денег накопит) Доронину оттуда названивает, во всём кается и назад просится.
Да только нет, дорогуша! Шалишь! Теперь у меня совсем другая жизнь. Помидоры действительно завяли.
Н-да… Но это сейчас они завяли, а тогда Доронин очень даже страдал и переживал. По-настоящему! Да что там говорить! Под окнами её чуть ли не месяц караулил, не зная, что птичка-то давно уже тю-тю!.. за океан улетела. Пока наконец не попал однажды под проливной дождь, не промок весь насквозь, до нитки, и не получил сильнейшее воспаление лёгких.
После этого — как отрезало! Выздоровел, слава богу. От всего сразу. И от пневмонии, и от любви тоже заодно. По ходу пьесы. Уколы, наверное так здорово помогли. В жопу. Так замечательно подействовали. Так благотворно. Антибиотики.
Доронин со злобой выругался и сплюнул.
Надо будет в журнальчик какой-нибудь медицинский статейку тиснуть! — с отвращением подумал он. — Давно собираюсь. "Об одном малоизученном побочном действии пенициллина". Или что там сейчас при пневмонии колют?.. С-сучка! Шлюшка дешёвая!
И из-за такой вот дряни я и действительно чуть было кони тогда не двинул!.. — Доронин с тоской скривился и покачал головой. — Охуеть!.. Сиди теперь в этой своей сраной американской дыре, соси у местных негров! Колу им там с гамбургерами на подносиках разноси. Ш-шалава!..
— Ах, я всё поняла!.. Я тебя одного люблю!..
Да люби, пожалуйста! Только на расстоянии. Сиди в своей Америке — и люби. Кто мешает? — он сардонически усмехнулся. Раздражение его всё нарастало. — "Поняла" она, видите ли!.. Ясное дело, что поняла. Ну, ещё бы!.. Чего ж тут непонятного-то?!.. Ждали тебя там, небось, в твоей Америке! Ага! Как же! С распростёртыми объятиями! "Где же наша Оленька?.. Дура набитая! Чего ж это она к нам так долго не едет?.."
Доронин в возбуждении переступил с ноги на ногу и опять злобно выругался. Он снова с яростью сплюнул, окинул напоследок рассеянным взглядом двор, резко повернулся и быстро вошёл, почти вбежал в комнату. Стремительно приблизился к столу, бросился в своё роскошное кожаное кресло и покачался в нём некоторое время, успокаиваясь.
Чёрт! Это как старые раны. К непогоде ноют. Вот, вроде и забылось уже всё! Быльём поросло. И даже к лучшему как будто в итоге всё повернулось. И слава богу, что уехала. (Женился бы ещё тогда на ней сдуру, чего доброго! На этой швали.) А всё равно! К непогоде — ноют.