— Я Вас прошу!.. Я Вас прошу… — женщина с трудом сдерживала рыдания. — Снимите свое проклятие! — наконец не выдержала и разрыдалась она. Косметика потекла по лицу. — Пожалуйста! Прошу Вас… Дочь!.. Сын!.. Прошу Вас!..
— А… а… — Зенкин даже растерялся на мгновение. — Какое еще проклятие?
— Мне сон приснился, — стиснув на груди руки, простонала женщина. — Что Вы наложили на нас проклятие, и оно непременно сбудется. Если Вы сами его не снимете. Я Вас прошу!.. Умоляю!.. Ради детей!..
— А-а!.. Детей!.. — Зенкин ощутил, что пред глазами у него всё поплыло.
— Ради детей, говоришь!.. А моя Валечка?! — он задыхался. — Чего ж ты весь этот месяц сюда не прибегала, а только теперь примчалась, когда жареный петух в жопу клюнул?! Только теперь про детей вспомнила?!.. Моя дочка, значит, это одно, а твои?.. Соси! — он резким движением спустил тренировочные вместе с трусами. — Это для начала. А там посмотрим. Давай, давай!.. Чего уставилась?!
— Так мы договорились?.. — робко проговорила женщина, поднимаясь с колен и тщательно вытирая платочком рот. — Я могу надеяться?.. Вы снимите теперь с нас своё проклятие?
— Еще чего! — грубо захохотал Зенкин, натягивая трусы со штанами. — Пиздуй отсюда! Сосать сначала научись. Ш-шалава! Проваливай!! Сдохнешь вместе со своими выблядками!
— Так как всё-таки всё было? А? Владимир Иванович? — следователь осторожно присел на самый кончик стоявшего у кровати стула.
— Она не виновата ни в чем, — судорожно переводя дыхание и морщась от резкой колющей боли в груди, взрывающейся при каждом слове, с трудом проговорил Зенкин. — Я сам на нее напал. Нервы не выдержали. Она просто защищалась. Это самооборона.
Он почувствовал сильное утомление и закрыл глаза.
Следователь помедлил еще немного, потом тихонько встал и неслышно вышел из палаты.
К вечеру Зенкина не стало.
__________
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Исчезло ли проклятие вместе со смертью того человека?
— Да, — ответил Люцифер Своему Сыну, — исчезло. Он всё же снял его.
День 78-й
ОЛИГАРХ
И настал семьдесят восьмой день.
И сказал Люцифер:
— Чем большего успеха добился человек, тем больше доля случайности в этом успехе.
— Вы так хорошо говорите по-русски!.. — Алексей Валентинович Баклашов, президент, совладелец, нефтяной магнат и пр. и пр., словом, наш простой российский олигарх, с удивлением смотрел на своего собеседника. Изящного, худощавого, средних лет мужчину, корреспондента одной из ведущих западных радиокомпаний, специально приехавшего в огромный, фешенебельный особняк Алексея Валентиновича. Чтобы взять у него интервью.
— Да, я вообще полиглот и владею большим количеством иностранных языков, — скромно ответил корреспондент.
Черт!.. Что-то знакомое… Где-то я уже слышал эту фразу, — лениво промелькнуло на мгновенье в голове у Баклашова, но он тут же отогнал эту мысль и перестал об этом думать. Ну, слышал и слышал. Да какая разница!..
— Так о чем там у нас сегодня интервью? — развязно поинтересовался он, вальяжно развалившись в своем необъятном кресле и закуривая.
— О Вас, господин президент! — профессионально улыбнулся ему корреспондент и включил диктофон. — Расскажите, пожалуйста, немного о себе…
— Ну что ж, Алексей Валентинович, спасибо за интервью! — корреспондент выключил диктофон и с какой-то неопределенной усмешкой посмотрел на Баклашова, — Так, значит, Вы всерьез полагаете, что всё это, — он обвёл глазами роскошный кабинет, — Ваша личная заслуга, принадлежит Вам по праву и является всего лишь скромной и естественной наградой за Вашу деловую хватку и предприимчивость? Что Вы исключительно талантливый бизнесмен, сами всего в жизни добились и т. д. и т. п. Ну, как Вы всё это в интервью рассказываете, — он небрежно кивнул на выключенный диктофон.
— Ну да, можно и так сказать! — принужденно засмеялся Баклашов. Что это еще такое! Что за тон!.. Что этот корреспондентишка себе позволяет!?
— Вы уверены? — в голосе собеседника слышалась уже явная издёвка.
— Да, — помолчав, сухо ответил Баклашов. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали.
— Ну что ж, Алексей Валентинович, — откровенно усмехнулся его визави. — Вы сами сделали свой выбор.