Но если хотите… — он улыбнулся Булавинцеву обворожительнейшей улыбкой, — вместо меня к Вам явится другой призрак. ОНА! Девушка Вашей мечты! Ваш идеал. Та, которую каждый мужчина мечтает втайне встретить, но которую никогда реально так и не встречает. Ну, знаете, та самая про которую в песне поётся: "Я душу дьяволу готов продать за ночь с тобой!" Вот именно такая. За одну ночь с которой Вы будете готовы отдать жизнь и продать душу дьяволу, — мужчина смотрел на Булавинцева с таким безмятежным выражением, как если бы в его словах не было ничего особенного и речь шла о вещах, совершенно обыденных и заурядных.
— Да… но… — облизал внезапно пересохшие губы Булавинцев. Мысли у него разбегались. В голове царил полный сумбур. Призрак… смерть… чёрный монах… Всё смешалось в доме Облонских! — Какая "ночь"?.. Это же призрак!..
— Так Вы отказываетесь? — тотчас спросил мужчина, с любопытством глядя на Булавинцева.
— Нет… подождите… — в замешательстве похлопал себя по коленкам Булавинцев. — Я просто хочу понять… Вы говорили о смерти… Причём здесь смерть?.. Я тоже с ума сойду, что ли? Как этот чеховский герой?
— Нет, — коротко ответил мужчина.
— Нет?
— Нет.
— Тогда в чём опасность?
— Ни в чём.
— Так почему мне не пожелать?
— Желайте.
— Но что в этом плохого!?
— Ничего.
— Её будет кто-нибудь видеть, кроме меня?
— Нет.
— А когда она будет являться и исчезать?
— Когда захотите.
— Хоть никогда?
— Хоть никогда.
— Так почему бы мне не пожелать?!
— Желайте.
— Чёрт Вас возьми!! — закричал Булавинцев. Он вскочил и заметался по комнате. — Но в чём же тут всё-таки подвох?! И при чём здесь смерть??!!..
— Ну!.. — засмеялся мужчина. — С идеалами опасно встречаться!.. Даже с призрачными… Вы читали Бауэра?
— Кого?! — ошарашенно переспросил Булавинцев.
— Бауэра. Был в 19-м веке такой философ. Так вот, он писал: "Любовь… есть жестокая богиня, которая, как и всякое божество, стремится завладеть всем человеком и не удовлетворяется до тех пор, пока человек не отдаст ей не только свою душу, но и своё физическое «я». Её культ — страдание, вершина этого культа — самопожертвование, самоубийство".
— Чушь! — с отвращением скривился Булавинцев. — Чушь, чушь, чушь! Чепуха! Обычные философические бредни. Откуда он сам знает, этот Ваш Бауэр? Тоже мне, пророк нашёлся!..
— Так Вы желаете или нет?
Булавинцев, тяжело дыша, остановился перед выжидательно глядящим на него собеседником.
— Нет! — злорадно сказал он. — Не желаю! У меня есть обычная, нормальная жизнь, и я не желаю в ней ничего менять. Провалитесь Вы пропадом со своими мечтами и идеалами!
Входная дверь хлопнула Булавинцев вздрогнул и открыл глаза.
Чёрт! Опять днём заснул, — вставая с кровати и потягиваясь, лениво подумал он. — Чего только ночью делать буду!?..
— Стёпа! Ты дома? — послышался из прихожей громкий голос жены.
— Дома, дома… — проворчал Булавинцев, нащупывая ногами тапки. — Иду уже…
На глаза ему попался лежащий на тумбочке томик Чехова.
А, ну да!.. — сообразил он. — Я, наверное, за книжкой и заснул. "Чёрный монах"!.. Про призрак про этот… Как он там с ума сошёл… Скукотища, как обычно… Разговоры… разговоры!.. Вообще Чехов…
— Стё-ёпа! — снова закричала от двери жена. — Ну, где же ты?! Иди, помоги мне с сумками разобраться!
— Да иду! — с досадой пробормотал Булавинцев, торопливо направляясь в прихожую. — Разоралась!.. Сумки разобрать сама не может!.. Овца.
__________
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Чего испугался тот человек?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Неизвестности. Он предпочёл покой.
День 82-й
КАССЕТА
И настал восемьдесят второй день.
И сказал Люцифер:
— Сложно построить, но легко разрушить… Очень легко!
Что это? — Уткин недоуменно повертел в руках довольно объёмистый свёрток. Потом недоверчиво потыкал им в щель почтового ящика. Свёрток не пролезал. — Как же, интересно, они его в ящик-то засунули? Ничего не понимаю!