— Вы никогда ей не станете, — спокойно заметил мужчина. — Вы пишете для этого недостаточно занимательно.
— Может быть… — с удивившей его самого горечью пробормотал Лепоринский. — Может быть…
— Но я могу Вам помочь, — продолжил его собеседник.
— Да? — поднял голову Лепоринский. — Любопытно… И каким же это образом?
— Самым простым, — ухмыльнулся мужчина. — Будете писать отныне только то, что требует почтеннейшая публика. Именно это и ничего другого.
— Я не смогу!.. — безнадёжно махнул рукой Лепоринский. — Я пытался…
— Сможете! — уверено заявил мужчина. — Ещё как сможете! Даже и не сомневайтесь!
— Хм!.. — недоверчиво хмыкнул Лепоринский. — А что взамен?
— Взамен? — брови его собеседника вопросительно поползли вверх.
— Ну да, взамен! — нетерпеливо произнёс Лепоринский. — Не просто так же Вы всё это для меня сделаете!? Наверняка что-нибудь взамен потребуете!
— Ничего.
— Ничего?
— Ничего.
— Как это ничего? — не поверил Лепоринский.
— Так это, — пожал плечами мужчина. — Ничего мне от Вас не надо.
— Но почему!?
— Потому что у Вас ничего нет.
Лепоринский поставил точку, быстро пощёлкал клавишами, сохраняя файл, выключил компьютер и с облегчением откинулся назад в своём роскошном кожаном кресле. Всё! Ровно два часа. На сегодня хватит. Норма выполнена
Тексты свои он теперь никогда не правил, даже и не перечитывал написанного, а сразу же набело набирал новый роман на компьютере, сбрасывал на флэшку или, там, на CD-шку и отправлял прямиком в издательство.
А чего там править-то?.. Перечитывать… Стиль?.. Да какой там ещё стиль! Не смешите!.. Я вас умоляю!..
Работал он отныне строго по два часа в сутки. Не больше и не меньше. После чего заканчивал предложение, ставил точку, выключал компьютер и шёл заниматься другими делами.
Вообще работа не доставляла теперь Лепоринскому никакого творческого удовольствия. Абсолютно! Ни малейшего! Творчеством здесь и не пахло! Это был чисто рутинный процесс, сродни, скажем, вытачиванию гаек. Или выстругиванию деревянных полочек. Какая, по большому счёту, разница, что выстругивать? Полочки или романы? Да никакой! Те же чисто механические движения руками. Там — рубанком, а тут — пером. Только и всего. Води себе да води. Строгай да строгай. По два часа в сутки.
Иногда Лепоринский с тоской вспоминал те далёкие времена, когда он был ещё не нынешним, знаменитым на всю страну беллетристом, чьи романы разлетаются мгновенно миллионными тиражами, а обычным, почти никому не известным автором, которого никто не хотел печатать. И который писал в сущности для себя, просто ради собственного удовольствия.
Как он мучился, бился, страдал над каждым словом, каждой строчкой; правил, переписывал и снова правил. Как он любил, радовался и горевал вместе со своими героями. Жил и умирал вместе с ними. Как он!.. Э-э!.. да что говорить!.. Он был счастлив тогда, только этого не понимал.
А теперь?.. На что он всё это променял?!.. На деньги?.. На славу?.. Деньги у него и раньше были. Не то, чтобы слишком много, но… На жизнь хватало. А слава!.. Что слава… Зачем ему всё это, если исчезло главное! Исчезла радость творчества, а вместе с ней исчезло из жизни всё. Исчез её смысл! Всё ушло в песок, просочилось незаметно сквозь пальцы. Он просчитался. Продешевил.
Он был избранным и продал эту свою избранность за миску чечевичной похлёбки. Как библейский Исав первородство. И вот он съел эту свою похлёбку, и что у него в итоге осталось?.. "Не хлебом единым…" А чем же ещё?.. Чем?.. Чем!!??.. Чем!!!???..
— Ничего мне от Вас не надо, — словно наяву, снова и снова слышал он.
— Но почему!?
— Потому что у тебя, бедный Исав, ничего больше нет.
Ничего! Ничего. Ни-че-го…
__________
И сказал задумчиво Сын Люцифера:
— Всё изменилось в мире за шесть тысяч лет. Природа, наука, техника… Но сами люди остались прежними.
День 84-й
ШОУ — 4
И настал восемьдесят четвёртый день.
И сказал Люцифер:
— Люди — заложники ситуации. Только почти никто из них этого не понимает.
Ведущий (В): Итак, здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! Привет всем, кто нас сейчас слушает!
С вами снова самое любимое народом, самое скандальное, самое сексуальное радиошоу "Клубничка".