Заинтересуйте её, природу, — и вы станете бессмертным, вам будут являться ангелы во плоти — да что угодно! Всё возможно! У природы нет и не может быть никаких "законов"! Кто их ей диктует?
"Чудо" — это просто отклонение от сценария. Чудо — что нашёлся кто-то, ради кого она это сделала! Вот это действительно — чудо! Вероятно, Христос и был как раз одним из таких людей. Так же точно, как и Будда, и Магомет.
Всё, что можно вообразить — может существовать. Ведь воображение — тоже часть Вселенной. Если она смогла породить это в вашем мозгу — значит, сможет породить и наяву. Невозможно представить невозможное!
Невозможно также ещё и стать настолько значимым для Системы, для мира — это да. Но это уже другой вопрос.
Единственный полезный совет.
В самые трудные моменты жизни, когда кажется, что всё! всё бессмысленно, вокруг ничего нет и пр. — помните, что все эти ощущения — тоже часть вселенной. Не вы — отдельно, а весь остальной мир — отдельно. Мир — не против вас! Вы — часть мира. Даже это ваше неприятие — часть мира.
И если вы ещё живы — значит, ещё не всё потеряно. Вы ещё нужны ему, этому миру. Вы ещё — не отработанный материал. Ваши ощущения ещё нужны ему. Эти ваши разочарование, скорбь, боль. Они нужны ему. Чем-то они его обогащают.
Значит, ещё не всё потеряно!
__________
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Что стало с тем человеком? С Учителем? Он умер?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Нет.
И снова спросил у Люцифера Его Сын:
— А есть ли у него ещё ученики?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Нет. Этот был единственный.
День 86-й
ОТСРОЧКА
И настал восемьдесят шестой день.
И сказал Люцифер:
— Не пытайся никогда обмануть судьбу. Ты обманешь лишь самого себя.
Дронов достал из стола пистолет и задумчиво покрутил его в руках. Пистолет был тяжёлый и приятно холодил ладонь. Дронов никогда раньше не любил оружие и особо не разбирался в нём. Да чего там! до вчерашнего дня он даже и не знал толком, как, собственно, и с пистолетом-то обращаться. Так только, чисто теоретически… Благо, хоть бомж этот привокзальный вчера по ходу дела объяснил. У которого он пистолет этот и купил. То ли бывший чекист, то ли ветеран… Хрен его знает!
Удивительное дело! — криво усмехнулся Дронов. — Жил я себе жил, тридцать пять годков без малого прожил на белом свете, и никто мне никогда никаких пистолетов купить не предлагал. А стоило ему понадобиться — и вот он, пожалуйста, тут как тут! Прямо как нарочно! Как по заказу. Пистолетик, Антон Иванович, не желаете?.. Да нет проблем! Пли-и-из!..
Дронов ещё немного подержал пистолет в руках, потом осторожно положил его на стол.
Ну, что?.. — с холодной безнадёжной тоской подумал он, окидывая пустым и невидящим взглядом комнату. — Пора, наверное?.. Да… пора, брат, пора!..
Будущего не было. Будущее представлялось как бесконечная череда однообразно-унылых дней, похожих друг на друга, как две капли воды. Как бесконечно оттиражированное настоящее. Телеграфные столбы вдоль мокрого от дождя шоссе. Завтра — то же, что сегодня; послезавтра — то же, что завтра… потом опять… опять… опять… и так до бесконечности.
К чему жить?.. Зачем?.. Впереди — пустота. Ни перспектив, ни надежд… Ничего! И ничего не хочется!! Вот что самое ужасное! Что ни представишь — уже заранее скучно. Нечего желать, не к чему стремиться…
И даже самая смерть уже не пугала. Наоборот! Манила… Притягивала… Уснуть… уснуть!.. Навечно!.. Раз и навсегда!.. Уснуть… Умереть — уснуть…
Дронов схватил пистолет, быстро приставил его себе к виску и, зажмурившись, нажал на курок…
Время прекратило своё течение.
Потрясённый Дронов помедлил немного, потом плавно и заторможенно, как во сне, поднялся и вышел из своего тела. Он с изумлением оглядывался по сторонам. Всё вокруг было словно какое-то чужое. Знакомое и в то же чужое. Неподвижное, застывшее… Ни звука, ни шороха. Даже часы остановились. Маятник так и замер в верхней точке.