— Именно в этой? — осторожно спросил он. — В "Последнем герое"?
— Знаете, Игорь! — вместо ответа улыбнулся ему мужчина. — В старину у моряков была такая игра. Забава. В бочку бросают несколько голодных крыс. Крысы в этой ситуации ведут себя так, — мужчина подмигнул внимательно слушавшему его Игорю, полагавшему, что это имеет какое-то отношение к приглашению на передачу. Нечто вроде прелюдии. — Они рассредоточиваются равномерно по окружности бочки, по периметру, на равном расстоянии друг от друга и замирают. Потом все вдруг бросаются как по команде на одну из своих товарок и пожирают её. Потом на следующую. И так до тех пор, пока не останется одна-единственная. Крыса-убийца. Крысоед. Если её потом выпустить на свободу, она будет пожирать своих собратьев. Охотиться за ними. Пока они сами её не убьют и не сожрут.
Так вот, Игорь, вопрос, — мужчина задумчиво посмотрел на Игоря. Тому вдруг стало почему-то не по себе. Странный какой-то взгляд. Пустой. Нечеловеческий. Как у выходца с того света. — Как Вы думаете, какую крысу пожирают в первую очередь?
— Самую слабую, наверное, как обычно! — недоуменно пожал плечами Игорь. — А какую ещё?
— Да? — прищурился мужчина. — Крысы — твари смышлёные!.. Почти как люди…
— Ну, и что? — Игорь опять пожал плечами. Он действительно не понимал.
— Представьте себя на их месте… ("Крысой?" — хотел было уже угрожающе переспросить Игорь, но промолчал. Может, всё-таки продюсер?)… Вы — один из них. Не самый сильный, но и не самый слабый. Средний. Как Вам разумнее всего действовать? Оптимальная стратегия?.. Если начать со слабых, то результат заранее предсказуем. Останется в итоге самая сильная крыса. Вон она сидит! Один на один против неё шансов у Вас нет. Поэтому разумнее расправиться с ней сейчас, пока вас ещё много. А потом уже начать разбираться между собой. То есть вначале надо набрасываться на лучших. На самых сильных. Уничтожать их. Только тогда у Вас есть надежда, что именно Вы и останетесь. Что Вы победите.
— А причём здесь "Последний герой"?.. — раскрыл уже было рот Игорь и осёкся. Он внезапно понял.
Перед глазами вдруг с калейдоскопической быстротой замелькали картинки. Кадр!.. Перебивка. Кадр!.. Перебивка. Как в кино. Или видеоклипе.
— Итак, кто нас покидает сегодня?
— Валерий… Валерий… Валерий…
Перебивка!! Крысы бросаются разом как по команде на великолепного огромного самца. Самого крупного и сильного среди них. Секунды!.. И всё кончено.
— Леонид!..
Перебивка!! Следующий самец, чуть поменьше. Мгновенье — и он разделяет участь своего предшественника. Визжащий клубок. Мешанина серых тел. Кровь и обрывки шерсти.
— Маша!.. Вера!.. Андрей!.. Ира!..
Кровь!.. Кровь!!.. Оскаленные морды… Рвущие плоть зубы… Кровь, кровь, кровь!..
Наконец остаётся только одна крыса. Совсем небольшая. Серая и неприметная на вид. Она и есть крысоед. Пожиратель своих собратьев. Победитель шоу.
— Ита-а-ак!.. Мы объявля-я-яем… победителя нашего шоу!!.. Последним героем становится!..
Игорь вздрогнул и несколько раз моргнул. Потом с усилием оторвал взгляд от телеэкрана и посмотрел направо. Но там никого не было. Табурет рядом с ним был пуст.
__________
И сказал Сын Люцифера:
— Я не хотел бы такой победы…
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Других не бывает.
День 94-й
ЮБИЛЕЙ
И настал девяносто четвертый день.
И сказал Люцифер:
— Счастье человека, что он не всегда может получить то, чего он хочет.
— Коль, тебе звонили тут! Какой-то Борис — громко прокричала с кухни жена. — Просил перезвонить. Я тебе телефон на тумбочку положила!
— Ладно, хорошо, — Николай Федорович Шарго, представительный, немолодой уже, полноватый мужчина машинально посмотрелся в зеркало, пригладил редкие волосы, повесил на крючок свой плащ, разулся и неторопливо прошел в комнату.
На тумбочке действительно белел вырванный из записной книжки листок. Шарго с недоумением повертел его в руках.
«Борис» и номер телефона. Всё! Больше на листке ничего не было. Кто такой Борис?.. Чего ему надо?.. Ничего не понятно!! Шарго почувствовал привычную досаду на свою бестолковую супругу. Не могла, что ль, спросить? Кто хоть?.. Что за Борис?.. Не знаю я, черт подери, никаких Борисов!..
Шарго раздраженно уже пожал плечами. Сколько раз говорил!.. Ладно, впрочем. Бесполезно. Записать хоть не забыла, и на том спасибо. Да ещё и на видное место положила, а не засунула куда-нибудь! Вообще прогресс!..
Шарго вздохнул и снял трубку.
Блядь! Терпеть не могу вот так звонить! Когда не знаешь, кому. Все время подсознательно какого-нибудь пиздеца ждешь. Что потом проклинать себя будешь. На хуй, спрашивается, позвонил!?.. И не звонить нельзя. А то так и будешь целый день потом ходить да думать: и кто же это, спрашивается, такой мог быть?.. А вдруг что-то важное?!.. Ну-с!..
— Алло! — голос был вроде незнакомый.
— Да. Здравствуйте. А Бориса можно?
— А кто его спрашивает?
— Это Шарго. Он мне звонил сегодня, просил перезвонить.
— А!.. Привет, Коль! Сколько лет, сколько зим! — собеседник явно обрадовался.
— Э-э… Простите?.. — Шарго лихорадочно пытался сообразить, кто это может быть.
— Да это я! Данильченко. Не узнаёшь?
— (Данильченко… Данильченко… Ба! Господи, неужели?!.. Ну, точно! Охренеть!..) О! привет, Борь! — Шарго наконец вспомнил. Ну, конечно! Борька Данильченко. Однокурсник. В одной группе вместе в институте учились. — Какими судьбами?!
— Какими-какими!.. — довольно хохотнул Борька. — Решил вот позвонить. Как сам-то? Ты, говорят, поднялся? Крутой совсем стал?
— Ну, так… Помаленьку… С божьей помощью…
— Поня-ятно… — Борька перешел на деловой тон, как бы намекая, что он понимает прекрасно, что у его бывшего товарища теперь время — деньги и каждая минута на счету. — Слушай, чего я тебе звоню-то! Мы тут собраться решили. Ну, наша группа. Двадцать лет как-никак! Юбилей. Отметить бы надо… Ты как?
— А когда? — Шарго ещё и сам не знал, согласится он или нет. С одной стороны, оно, конечно, и можно бы… А с другой… ехать ещё куда-то… лень… Да и я и не пью к тому же!.. Ч-черт-э-знает!..
— Восемнадцатого в семь.
— Восемнадцатое… восемнадцатое… Это у нас что?
— Пятница.
— А… пятница… И где?
— Да в кабаке! Знаешь… — Данильченко назвал ресторан. Шарго не знал такого. Дешевка какая-нибудь… Идти ему чего-то совсем расхотелось. Впрочем!..
— Слушай, Борь, я тебе перезвоню! Мне трудно так сразу, с ходу… Я посмотрю тут всё, прикину и перезвоню тебе. Лады?
— Ну, ладно… — чувствовалось, что друг-Борька слегка обижен. Вероятно, он ждал от Коли Шарго чего-то совсем иного. Какой-то иной реакции.
— Слушай, а ты сам-то как? — заторопился Шарго, желая несколько сгладить возникшую неловкость. — Где работаешь?
— Да так… — как-то неопределенно протянул Данильченко. — Кручусь…
— А остальные как?
— Да тоже… До тебя никто не дорос! Ты у нас самый преуспевающий.
— («Понятно», — подумал про себя Шарго. Он уже твердо решил не идти. На этот слёт неудачников. По сути всё, что он хотел, он уже выяснил.)
Послушай! — вдруг неожиданно осенило его. — А ты же вроде с Бобрышевым дружил?
— Ну, да… — в голосе Данильченко сквозило явное удивление. С чего это, дескать, Шарго его вспомнил? Бобрышева этого… Даже не из их группы…
— И как он там? С женой не развёлся?
— Да нет… — удивление Данильченко ещё более усилилось.
— Ну, привет ей от меня передай! Я же в неё влюблён одно время был.
— Ты!!?? — Данильченко, казалось, не верил собственным ушам.
— Я, я!.. — усмехнулся Шарго. — Было дело… Чисто платонически, разумеется, чисто платонически!.. Ничего серьёзного…
Ладно! Я всё понял, — тут же зачастил он торопливой скороговоркой, резко сворачивая беседу. Ему внезапно захотелось побыть сейчас одному. — В общем, я тебе перезвоню завтра и скажу! Смогу я или нет. Давай, а то мне тут по другому телефону звонят! Всё, до завтра!
— До завтра.
Шарго с облегчением отключился.
Потом встал и медленно подошел к окну. Воспоминания нахлынули и захлестнули с головой как морская волна. Как девятый вал. Как цунами!