Ну да… новые какие-то. К ним-то какие могут быть претензии? Они первый раз в жизни, небось, и в Москву-то приехали!.. — рядом на полу была свалена целая куча каких-то огромных бесформенных тюков. Прямо у двери его квартиры. — Ттвою мать!!! — злость Шарая вспыхнула неожиданно с новой силой. –
Все, блядь, правы!! Никто не виноват! И всех понять можно!! И того, и этого!.. И ни к кому, вроде, претензий никаких конкретных не предъявишь и не упрекнёшь ни в чём. Никого лично.
А в результате — полный пиздец!! Тем не менее. Хоть вешаться уже впору! От этих, блядь, родственничков. Да заебали!! И откуда они только берутся в таких немыслимых количествах?! Вот вы мне что объясните! Прожил всю свою жизнь и не подозревал даже, сколько их у меня, оказывается! Всяких там дядек-тётек и братцев и сестриц семиюродных. Вся славна Украйна, похоже! В полном составе. Вся, блядь, Хохляндия! — Шарай злобно сплюнул. –
Такое впечатление, что ну, все хохлы поголовно — мои родственники! Ну, если и не ближние, то уж дальние-то точно! Какого хохла ни возьми, обязательно на поверку каким-нибудь там моим кумом-сватом окажется. Как минимум! Племянником, блядь, внучатым! Седьмой водой на киселе!
И чёрт меня дёрнул к ним тогда поехать!!! Чтоб всё сдохло!!!!
Год назад у Шарая неожиданно умерли родители. Быстро как-то и внезапно совершенно. Один за другим. Сначала отец, а потом и мать. Горе, конечно, трагедия даже, можно сказать, но в конце-то концов Шарай был уже далеко не ребёнок, и с этим горем своим он уж как-нибудь бы справился. Как и все на свете так или иначе справляются. У всех родители умирают.
Проблема была в другом. В его огромной трёхкомнатной квартире в самом центре Москвы, в которой он остался теперь совсем один. Приезжавшие на похороны родственники (по материнской линии — муромцы, а по отцовской — украинцы) смотрели на неё масляными глазками и облизывались. И сладенькими голосками наперебой зазывали Шарая приехать к ним летом "погостить". По-родственному.
И Шарай имел неосторожность однажды эти их приглашения принять… И эта была, как вскоре выяснилось, самая страшная ошибка в его жизни.
Нет, встретили его, что называется, по-царски. Особенно на Украине. Водили как дорогого гостя из избы в избу. Из хаты в хату. Ежедневные застолья, горы домашней снеди (очень вкусной, кстати!), бесчисленные здравницы и тосты… Самогонка лилась рекой. Две недели пролетели как один счастливый миг. Шарай даже и протрезветь толком ни разу не успел. Хотя вообще-то пил он более чем умеренно. В обычной, нормальной жизни. Ну, тут уж!.. Сам бог велел! Родственники… В кои-то веки раз выбрался… Самогон свой, домашний — чистый продукт. Даже голова наутро не болит почти. Особенно, если ещё сразу же "по десять грамм" на грудь принять. Да и под такую закуску!.. Свежий воздух опять же… Ладно, короче. Чего уж там! Наливай!
Словом, "гостить" было весело и приятно. И у тех, и у других (муромцы тоже в грязь лицом не ударили!) Какой-то феерический непрекращающийся ни на минутку праздник… Пир. Тем тяжелее оказалось похмелье.
Когда Шарай спохватился, было уже поздно. Гости из Мурома и с Украины плотно оккупировали квартиру и повалили косяками. Поток их, поначалу жиденький и тоненький, рос, ширился и густел буквально на глазах. С каждым днём! Отказать им не было решительно никакой возможности ("Я муж сестры Кати дяди Форы! Помните, Вы тогда летом у нас гостили?..") Вскоре квартира бедного Шарая превратилась в какую-то перевалочную базу. Все комнаты и коридор были вечно завалены какими-то баулами, коробками, сундуками всегда там кто-нибудь тусовался… Одни уезжают — другие приезжают… В ванной вечно кто-то моется, на кухне кто-то толчётся… Короче, не квартира, а караван-сарай какой-то! Ночлежка! Сумасшедший дом!
Шарай стонал, вздыхал, скрипел зубами, проклинал всё на свете, бранился втихомолку и чуть не плакал, но что он мог поделать против естественного хода событий? Необоримой силы вещей. Нужны были какие-то решительные и радикальные меры, а какие? Выгнать всех в шею и переругаться со всеми к чёртовой матери!? Немыслимо! Да он и не способен был на такое. А что ещё? Ничего. Приходилось терпеть и стоически нести свой крест.
— Да… Да… Но я же говорю, у меня родственники!.. К тебе?.. Ну, хорошо… Ладно, договорились. Я тебе перезвоню ещё. Когда буду выезжать… Ну, всё.
Шарай положил трубку и беспомощно посмотрел по сторонам, словно ожидая помощи. Потом похлопал себя легонько ладонью по животу.
Вот и ещё одна проблема! Проблема номер два. Ларочка. Точнее, скорее уж, проблема номер один. Поважнее даже родственников будет!.. Жениться уж, что ли?.. Сколько же можно тянуть?.. Голову девушке морочить… Да и всё равно ж я никуда не денусь! — Шарай хотел было пойти на кухню попить чайку, но в последний момент вспомнил, что там сейчас наверняка кто-то сидит, чай пьёт — и остался. Только грустно покачал головой. —