— Итак, Филипп Осипович, с этого момента на Вас и на Вашей семье лежит порча.
("Семья-то здесь причём!?" — помнится, вскинулся неприятно поражённый Веселовский. — "Какая Вам разница? — примиряюще заметил мужчина и улыбнулся. — Вы же всё равно ни во что это не верите!")
В течение ближайшей недели с Вами, скорее всего, что-нибудь случится. Это и будет для Вас подтверждением. Кстати! — мужчина мельком взглянул на напряжённо слушавших всё это окружающих. Купревичей-тюнькиных. —
Считаю своим долгом довести до сведения всех присутствующих, что порча эта в некотором смысле заразна. Так что лучше теперь всем держаться от Вас подальше и вообще поменьше с Вами обращаться и контактировать. Даже по телефону. Безопаснее!
Веселовский в тот же момент явственно ощутил, как вокруг него мгновенно образовался вакуум. Все словно отшатнулись от него в панике.
Дебилы!! — Веселовский ожесточённо поскрёб себе ладонью грудь и злобно повторил. — Дебилы! — он вспомнил, как ему пришлось после этого скоренько откланиваться и убираться восвояси, поскольку все от него теперь попросту шарахались. Как от зачумлённого. — Ур-роды! Друзья, блядь, приятели! А как что, значит, так сразу же в кусты? Вместе со своими жёнами проститутошными. Ур-р-роды!
— Да, и вот ещё что! — снова зазвучал у него в ушах издевательски-вежливый голос его вчерашнего мучителя. — Вот Вам мой телефончик. На всякий случай… Держите, держите!.. Может, пригодится.
"Может, пригодится"!.. — Веселовский чуть не задохнулся от неожиданно захлестнувшей его волны бешенства. — Да пошёл ты в пизду со своими порчами и своими телефонами!!! Ка-азёл! Думаешь, я струшу теперь и плакаться к тебе в жилетку прибегу?! "Ах, дяденька, снимите с меня порчу!"?!.. Ага, как же. Жди!! Дожидайся. Пидораст!!
Из дневника Веселовского Ф. О.
Суббота.
<Написано какими-то каракулями, строчки скачут вверх-вниз многие слова исправлены или просто зачёркнуты, знаки препинания практически отсутствуют.>
Решил опять вести дневник. Просто, чтобы следить в ближайшие дни за своим самочувствием. И вообще! Неизвестно как всё это будет проявляться. Вообще! Писать с похмелья, это я вам скажу! Голова как ватой набита. Но — надо.
Итак. По порядку. На меня сегодня напустили порчу. (Вчера! Вчера напустили, а не сегодня!) Я, конечно, ни во что это не верю. Да. Но! Хрен его, короче, знает!!! Может, и правда, что-то такое есть. Не знаю. Не уверен. Короче, от того, что я буду вести дневник, хуже не будет.
В общем, сейчас я чувствую себя нормально. Плохо, конечно, но — нормально. Как всегда с похмелья. Болит всё, тошнит, но ничего необычного. Внешне тоже ничего странного. Ни язв никаких, ни лишаев. Опух только весь с перепоя, морда помятая, а так — ничего.
В общем, пока я здоров. И физически, и психически. Посмотрим, что дальше будет, Ладно, всё. Не могу больше. Пойду пивка выпью. Вечером продолжу. Когда оклемаюсь слегка.
<Почерк нормализуется.>
Так! На чём я там закончил? А, не важно! Так вот.
Жене пока не буду ничего рассказывать. А иначе она меня сожрёт живьём. Чтобы я сатанисту этому срочно звонил порчу снимать. Да не буду я ему звонить! Вот из принципа! Не буду — и всё! На хуй надо. Что я, пацан какой! Прощения простить. "Ах, снимите, я раскаялся, осознал и верю теперь во всё!" Да не верю я ни хуя! Да, страшно, не скрою, даже очень. Хоть и не верю, а всё равно страшно. Но звонить — не буду. Пусть я сдохну лучше! Высохну или чего там со мной случится?.. А жене чего рассказывать? Он же сказал, что сначала со мной что-то произойдёт. В ближайшую неделю. Вот и посмотрим. Сегодня суббота? Ну вот, до следующей субботы и подождём. А там видно будет.
Опять пишу. Хочется с кем-то поделиться, обсудить эту ситуацию, а обсуждать не с кем. Купревичу и Тюнькину звонить не хочется — они теперь и разговаривать-то со мной наверняка боятся, чтобы тоже порчу от меня не подхватить, а больше вроде не с кем. Точнее, больше никому и сам говорить не хочу, наученный горьким опытом. С теми же Купревичем и Тюнькиным, опять же.