Можно, конечно, взять металлическую пластину и сжать и искорежить её до неузнаваемости. Так, что угадать, что когда-то это был идеально ровный гладкий квадратик, будет чрезвычайно сложно. Но всё-таки это тот же квадратик. Всего лишь! Можно пойти дальше, расплавить металл. Новое? Да, вроде бы… Теперь узнать пластину в этой раскалённой добела жидкости совсем уже невозможно. Но это всё же всего лишь тот же самый металл. Железо. Не вода и не золото. Можно пойти ещё дальше и вспомнить, что любое вещество — лишь комбинация элементарных частиц. Но дальше идти уже некуда.
Может, конечно, со временем выяснится, что и сами элементарные частицы — это всего лишь комбинации каких-нибудь там кварков. А кварки, в свою очередь, — микрокварков т. д.
Но, во-первых. Либо этот процесс дробления вещества бесконечен, и тогда мы окружающий мир вообще никогда не постигнем. (Тогда получится, что мир непостижим как таковой!) Либо он конечен, и на каких-нибудь микро-микро-микрокварках всё и остановится. Хорошо. Допустим. Что элементарные кирпичики, из которых всё создано, создана Вселенная, найдены. Но что это означает? Это означает, что всё — лишь комбинация этих кирпичиков. Где же тут место новому? Любовь, восторги, страсти, первый поцелуй, даже вот это рассуждение! — всё это лишь комбинации этих кирпичиков. Конечно, комбинаций много, очень много — но и не более того. (Если в Вашем распоряжении имеется пусть даже и бесконечно большой конструктор, то что бы Вы с ним ни делали и ни творили, ничего, кроме конструкции из деталей конструктора, Вы всё-таки в итоге не создадите и не получите.)
А поскольку окружающий мир упорядочен, и поведение кирпичиков подчинено определённым законам — то всё предопределено заранее. Нет! Даже не так. Возьмём один кирпичик. Он элементарный и, следовательно, совсем простой. А между тем получается, что в нём скрыт весь мир. И Вы, со всеми Вашими эмоциями и чувствами; и я, и тот, и тот, и та! Все животные, все люди Звёзды, галактики. Все законы природы! Все глубины философии и математики!
Как такое может быть? Ну и что, что кирпичиков невообразимо много? Это ровным счётом ничего не меняет. По сути! Новому тут всё равно взяться неоткуда. Новое — это сами кирпичики. Не было ничего — и вдруг они взялись со своими законами поведения. Ничто родило что-то. Нет, даже не родило! «Родило» — предполагает, что это «что-то» в этом ничто уже таилось. Значит, это опять-таки старое. Всего лишь, старое. А здесь — именно новое! То, чего до этого не было. Нигде оно не таилось. Его вообще не было! Не существовало! В мире! И вдруг оно возникло. Появилось. И законов, по которым оно должно было явиться, не было. Иначе это опять-таки было бы уже не новое. А новое — это то, что является — и всё! Без всяких предупреждений и законов. Ещё миг назад его не было в мире — нигде! — и вот оно есть! Вот что такое новое.
Но человеческий разум не способен оперировать такими понятиями. Не способен осмыслить рождение, возникновение!.. нового. Всё, что вне причинно-следственных связей — выше нашего разумения. Всё должно иметь свою причину. Всё, что сверх — это уже Бог! Или Дьявол. Это — сверхъестественное!»
— Браво! Браво, Александр Валерьевич!
Дмитриев вздрогнул и выронил ручку. Прямо перед ним сидел в кресле какой-то человек. Элегантный, изящного вида мужчина лет сорока с небольшим. Он возник из ниоткуда. Прямо в стене, в глубине её. Этого просто быть не могло! И тем не менее это было.
— Кто Вы? — потрясённо спросил совершенно ошеломлённый Дмитриев, бессмысленно тараща глаза и невольно привставая. Разум его отказывался воспринимать происходящее.
— Сверхъестественное, — любезно пояснил из стены незнакомец и расхохотался. — Ну, что Вы на меня так уставились? Вы хотели нового — вот Вам новое. Вопреки всем законам природы. Из ниоткуда! Непредсказуемое заранее. Ещё миг назад не было — и вот уже есть! Как Вы и хотели. Разве не так, Александр Валерьевич?!
— Кто Вы? — механически, как сломанный автоответчик, повторил Дмитриев, оседая в кресле и вжимаясь в него. — Кто Вы?
— Ну, что Вы заладили как попугай: кто Вы? кто Вы? — укоризненно проговорил мужчина и шевельнулся. (Там, внутри стены!) — Ну, Дьявол или Бог. Какая разница? Вы лучше спросите: зачем я явился?
— Зачем Вы явились? — послушно переспросил за ним Дмитриев.
— Да. «Человеческий разум не способен оперировать такими понятиями», — вздохнул мужчина. — Это Вы, Александр Валерьевич, правильно подметили. Действительно, не способен. «Новое!.. Бог!.. Дьявол!.. Кирпичики!..» А всех дел-то — человек в стене появился. Ну, появился! Удивительно, конечно, странно, но по сравнению с вопросами, которые Вы затрагиваете… Н-да!.. — он опять вздохнул. –