В принципе-то я могу и выйти из стены, если уж это Вас так… нервирует, — он вопросительно взглянул на Дмитриева и, видя, что тот не отвечает, после паузы продолжил. –
А явился я к Вам вот зачем. Вот Вы серьёзный ученый, убеждённый материалист, и в то же время очень умный, проницательный, нестандартно мыслящий человек. Хоть Вы там, у себя, и пишите про сверхъестественное, но это так, для красного словца. Просто оборот речи. А по сути ни во что и ни в кого Вы не верите. Ни в Бога, ни в Дьявола. Ни в сверхъестественное. Только в науку, в опыт и в здравый смысл. Как Вы его понимаете, разумеется! Это здравый смысл… И вот сверхъестественное перед Вами. Мне просто интересно, как Вы из этой ситуации собираетесь выпутываться? Будете делать вид, что меня нет? Или как? А? Александр Валерьевич? — мужчина, усмехаясь, смотрел ошарашенному Дмитриеву прямо в глаза.
— Кто Вы? — как заезженная пластинка, снова начал своё Дмитриев. Однако он уже постепенно приходил в себя. — Кто? — вновь спросил он, но теперь уже почти осмысленно.
— А какой ответ Вас устроит, Александр Валерьевич? — человек в стене улыбнулся. — Никакой ведь, правда? Вы ведь всё равно ничему не поверите. Как Вы про законы природы рассуждали? Вопрос «почему?» бессмысленен. Некорректен. Так же и здесь. Вопрос «кто Вы?» некорректен. Он означает, что Вы в меня верите, а Вы в меня не верите.
— Ну, хорошо, — помолчав, произнес Дмитриев. Он уже почти полностью овладел собой. Тем более, что незнакомец вел себя вполне спокойно и никаких особых опасений не внушал. — Предположим. Так что Вам от меня всё-таки надо?
— Да ничего! — незнакомец вальяжно раскинулся в своём кресле и исчезать явно никуда не собирался. — Давайте просто побеседуем. Выскажите на мой счёт какие-то предположения, а я послушаю. Итак, кто я, по-Вашему?
— Хм… — смущённо хмыкнул Дмитриев, не сводя внимательных, изучающих глаз с мужчины. Ум его привычно заработал, — наиболее реальны, конечно, два варианта…
— Ну, ну!?.. — с интересом подбодрил его мужчина.
— Либо Вы галлюцинация, что наиболее вероятно, либо…
— Либо?.. — мужчина был само любопытство. Казалось, что разговор с Дмитриевым доставляет ему огромное удовольствие.
— Ну, инопланетянин какой-нибудь… — неохотно выдавил из себя Дмитриев. В инопланетян он вообще-то тоже не особенно верил. Во всяком случае, до сих пор. Но тут уж!.. Н-да…
— Как же Вы, оказывается, банальны, Александр Валерьевич! — мужчина разочарованно покачал головой. — Не ожидал, признаться… Уровень мышления обычного среднего обывателя, в сущности. Скука!
Дмитриев молчал.
— Ладно, Александр Валерьевич, хорошо! — в голосе собеседника зазвучала откровенная насмешка. — Инопланетянин, так инопланетянин. Но ведь Вы же и в инопланетян не верите, вот в чём штука! Вы вообще ни во что не верите! Умом Вы инопланетянин пусть и допускаете, но реально Вы всё равно в них не верите. Мир для Вас нечто вроде огромного, раз и навсегда заведенного часового механизма. Где нет и не может быть ничего необычного. Где всё предопределено заранее. Винтик цепляется за шестерёнку, шестерёнка за валик — так оно всё и идёт. Через десять минут часы пробьют двенадцать раз, и иначе быть не может. Детерминизм! Разорвать его цепи Вы не в состоянии. Разубедить Вас невозможно. О каком «новом» Вы говорите? Да Вы его попросту неспособны воспринимать! Вы биоробот, неспособный выйти за рамки заданной программы.
— Да почему я должен куда-то «выходить»!!?? — в ярости закричал, вскакивая со стула, Дмитриев. Он даже о необычности ситуации забыл.
— Потому что я говорю с Вами из стены, — ухмыльнулся в лицо ему мужчина.
— Да… Из стены… — опомнился Дмитриев, опускаясь обратно на стул и потирая ладонью лоб. — Ну, и что?.. Может… Вы галлюцинация… Или… Ну, не знаю…
— Вот что Александр Валерьевич, — мужчина достал из кармана сигареты и закурил. Дмитриев отчётливо почувствовал запах табачного дыма. — Логически убеждать Вас, разумеется, бесполезно.
Поэтому попробуем поступить несколько иначе. Возьмите-ка ручку!
— Что? — удивлённо поднял брови Дмитриев.
— Я говорю, Александр Валерьевич: возьмите ручку, — спокойно повторил мужчина.
Дмитриев в недоумении взял.
— Вы когда-нибудь писали стихи?
— Простите?.. — Дмитриев в первый момент не понял даже, о чём его спрашивают. Настолько неожиданным был вопрос.