Чёрт!.. Башка как трещит!.. Пивка бы!.. Или хоть таблетку какую… Хотя бы… Да и душ бы принять неплохо… Не мешало бы…
Он медленно встал и, пошептываясь и спотыкаясь, побрёл к аптечке. Искать таблетки.
Так!.. — где-то через полчаса, когда таблетка подействовала наконец, и боль несколько отпустила, начал не торопясь соображать Бузунов. — Чего он там мне наговорил-то? Про измену чего-то там?.. вроде бы?.. «А могла бы!.. а не могла бы!..» Ну-ка, ну-ка!.. С этого момента подробнее, пожалуйста! Чего она там «могла бы»?..
Бузунов пытался шутовством и балагурством скрыть, сгладить, растворить хоть отчасти тот чудовищный, тяжелейший осадок, который оставил у него в душе сегодняшний ночной разговор. Но это у него плохо получалось. Да и вообще никак! Засевшая в сердце ржавая игла никуда не исчезла.
Н-да… Так о чём мы там с ним… беседовали-то? Чего он мне там плёл? — стал нехотя припоминать Бузунов. — Бл-лядь!
Припоминалось всё чрезвычайно быстро. И на удивление отчётливо и ясно. Слово в слово буквально. Как оказалось, он не забыл ничего. Ни единого жеста, ни единого взгляда, ни даже тона, каким всё это было сказано и произнесено. Ни малейшей интонации! Отмахнуться типа: «а-а!.. мало ли что там приснилось!..» Бузунов даже и не пытался. Он понимал прекрасно, что это всё серьёзно, по-настоящему. Знал это просто на уровне подсознания. Знал — и всё! Да и вопросы, которые ему были заданы, не давали покоя. Независимо ни от чего. Сами по себе. Приснились они ему или не приснились, но они были реальные, а значит, требовали ответа. Отвернуться от них, спрятать голову в песок, было невозможно. Раньше он надо всем этим как-то не задумывался, но теперь…
Ч-ч-чёрт! А действительно?.. Дала бы?.. Неужели бы дала?! Хм!.. — мрачно хмыкнул Бузунов. — А неужели бы не дала? И что лучше: чтобы она дала или чтобы не дала? Чтобы меня спасти?.. Или ребёнка?.. Что правильней?.. Нравственней?.. Б-б-блядь!
Он представил себе на секунду, что его Зоя, с кем-то другим!.. неважно, почему и зачем!! — и сжал непроизвольно кулаки.
Ч-чёрт! Смог бы я с ней после этого жить? По-прежнему. Зная, что она?.. Это ведь как клеймо. Поставлено раз — всё! А справедливо или несправедливо — не важно!.. Смог бы я простить? Не сделать вид, что ничего не было — а именно простить!? Сердцем? Душой? Нашёл бы в себе силы? Ведь я её люблю!.. Но как можно простить измену? Её невозможно простить. Это выше человеческих сил. Это только бог может. А человек — нет. Смертный грех! Только смертью искупить можно. Больше — ничем.
Бузунов воочию ощутил, как игла в сердце шевельнулась, причиняя нестерпимую боль, от которой захотелось завыть. Мир, такой до этого простой и понятный, рушился на глазах. Всё оказалось на поверку очень сложным и запутанным. Сплетённым в какой-то гигантский клубок, в котором невозможно разобраться, невозможно распутать, проследить все его нити, переплетения, невозможно ничего понять.
— А если бы она дала, то призналась бы или нет? — вспомнился вдруг ему следующий вопросец демона. — «Так, мол, и так, милый? Я шлюха теперь, извини, но так получилось. Ради тебя!..»
А зачем признаваться, если можно скрыть? И сохранить любовь. Тоже «ради меня»? Ради «нас»!.. Но если скрываешь что-то — то какая же это тогда любовь!? — он застонал и прикрыл глаза.
Задать, что ль, Зое этот вопрос? — подумал внезапно он. — Да — нет?.. Дала бы — не дала?.. И всё! Конец! — тут же, холодея, сообразил Бузунов. — Что бы она ни ответила — конец. И «да» — конец, и «нет» — конец. И даже «не знаю» — конец! Это означает, что осознаёшь проблему и понимаешь её. Просто колеблешься, какой именно путь выбрать… Правильного ответа вообще не существует! В принципе. Какая-то ловушка, поистине сатанинская!!..
И то, что я обо всём этом думаю — тоже уже конец, — он даже привстал и раскрыл в ужасе рот, осознав неожиданно это. — Значит, я в ней сомневаюсь! А если сомневаешься, значит, не любишь. Когда любят — не сомневаются. И прощают… Находят силы прощать… Но за что «прощать»!!? Когда любят ведь — не изменяют! Это невозможно! Так что и «прощать» не за что. Когда любишь. А если есть за что — значит, уже нет любви. А значит, и простить нельзя. Невозможно! Сил нет…
Чёрт!!! Какой-то замкнутый круг!! Ведьмин! Морок!!! — Бузунов в бешенстве стукнул кулаком по спинке дивана, на котором лежал. — Точнее, эрозия, — тут же с горечью расхохотался он, вспомнив любимое, постоянно употребляемое демоном словечко. — Выветривание скал. Выветривание чувств. Эрозия любви! Вот и ещё сегодня несколько пылинок куда-то вдаль унеслось. Навсегда! А всего-то и — пара вопросов. Слабое дуновенье ласкового и тёплого такого ветерка!.. А что-то безвозвратно утеряно! И не вернуть этого теперь уже никогда. Этих пылиночек. Песчиночек… Никогда… — в тоске повторил он и заметался. –