Никогда я уже не забуду, что измена — никакое это не табу, а всего лишь чисто рассудочная категория. Нельзя не потому, что нельзя, и потому что не ст_О_ит. Себе дороже обойдётся. Но вообще-то, в принципе, при некоторых обстоятельствах, при крайней необходимости… — бывает, что оно и можно!.. Во всяком случае, есть тема для обсуждения, — Бузунов возбуждённо перевернулся несколько раз на своём диване. –
Вот людоедство, скажем, — это табу. Нельзя, потому что нельзя! Без всяких скидок на обстоятельства. Людоед — вне закона и вне морали. Независимо ни от чего! Вот в Поволжье, я читал, в 30-е годы во время голода матери сами детей убивали, а мясо их в бочках солили и других детей им кормили. Просто, чтобы хоть их спасти. Хоть кого-то! Но такие семьи уничтожались безжалостно, если это вскрывалось. Их отстреливали, как бешеных собак. Беспощадно!.. И это правильно! Потому что это — никакие уже не люди. Н_Е_люди! Они преступили черту. Вольно или невольно. И людские законы к ним больше неприменимы, — Бузунов вспомнил виденные им когда-то в журнале фотографии: «Семья людоедов» — обычные с виду мужчина и женщина… дети… — и его передёрнуло от омерзения. –
С людоедом рядом и находиться-то страшно. Как с каким-то диким зверем. Или чудовищем. Можно сколько угодно его «понимать», но находиться с ним — страшно. Его все избегают, все от него шарахаются. Даже если его только в раннем детстве человечинкой кормили. Подкармливали. Как в Поволжье. И его тут вины никакой нет. Всё равно! Нелюдь! Преступивший черту. Нарушивший табу. Бешеная собака. От которой даже звери все бегут.
А измена — это… так!.. Баловство. Игра-с. Тема для обсуждения. Дать — не дать! «Ну что, милый?.. Может, мне всё-таки дать?.. Ваське?.. А?.. Для пользы дела!» — «Ну-у, не зна-аю!.. Ну, дай… разочек… Или нет!! Не давай!! Не-ззя!.. Мы же любим с тобой друг друга!»
Н_Е_люди! Люди так рассуждать не могут. А мы — можем. Значит, никакие мы уже не люди. Нелюди. Нечисть! Осиновый кол в сердце!
За первой ночью последовала вторая. Потом третья, четвёртая… Скоро Бузунов потерял им счёт. Все они слились для него в какой-то один, сплошной непрекращающийся кошмар. Вопросы, вопросы, вопросы!.. Какие-то совершенно нечеловеческие. На которые не было ответа. Просто, похоже, не существовало! Но которые, тем не менее, теребили душу и отмахнуться от которых было невозможно. И которые раскалёнными гвоздями, огненными буквами вонзались, впивались, впечатывались в сердце, в душу и застревали там намёртво. Оставались навсегда! Навечно. Так, что не забудешь их уже потом никогда, даже если и захочешь. Не выдерешь! Даже с кровью. Никакими клещами.
Можно ли предать ради любви?.. Какого-то другого, постороннего тебе человека? Совершить по отношению к нему подлость?.. Можно?.. А признаетесь Вы потом в этом Вашей любимой?.. А знаете ли Вы, что предавший единожды!?.. Неважно кого!.. Не признаетесь?.. Значит?.. Изменяете ли Вы во сне Вашей любимой?.. А почему?.. Почему Вам не всегда снится именно она?.. В эротических снах… Значит?.. А почему Вы своей любимой об этом не рассказываете?.. Скрываете?.. Стыдитесь?.. Значит?.. А вот как Вы думаете, если Вашей любимой предоставить «неопровержимые» доказательства Вашей неверности, кому она поверит? Или чему? Вам или этим «доказательствам»?.. Вам? А давайте попробуем?.. Нет?.. Не хотите?.. Значит?.. А хотите, я Вам про неё кое-что сейчас расскажу? Или покажу?.. Не хотите?.. Боитесь?.. Значит?.. Значит?!.. Значит??!!.. Значит???!!!..
— Да ничего это не значит!!!! — в пьяном угаре орал Бузунов, грохая изо всех сил своим стопудовым кулачищем по столу. — Ни-че-го!! Эротические сны-то здесь причём!? Мало ли я кого во сне ебу!!??
Пил он теперь постоянно. Аккуратно напивался с самого утра до положение риз, в надежде хоть как-то отвлечься, забыться, отключиться. Убежать от реальности.
Но убежать не удавалось. Ни отвлечься и ни забыться. Только хуже по сути становилось. Но и не пить Бузунов не мог. Он просто физически ощущал, как тает, исчезает куда-то, утекает между пальцев, улетает по крупицам его великая любовь. Ну, может, и не великая, ладно!.. но уж, по крайней мере, подлинная, настоящая. Как он сам до сих пор считал. Самое ценное, что у него вообще было в жизни. И что, как он всегда полагал, у него не отнять никому. Только разве что смерть!!.. И вот теперь… «Не отнять»!..
— Эрозия!.. — в смертной, неизбывной тоске по-бараньи мотал головой Бузунов, сидя за грязным, уставленным объедками столом и чувствуя, как слёзы бегут и бегут, скатываются у него по щекам. — Эрозия… Будь ты проклят!! Дьявол… Сатана… демон!.. Будь ты проклят!!!