Ё-ёбаный в рот! Во попа-ал!.. Стыдобища-то! Позор джунглям!.. — беспорядочно проносилось у него в голове. Лицо горело. — Нет, ну, это воще-е!.. Во, невезуха-то!.. Попадалово конкретное! — звонкий щелчок! Вайченко в ужасе подскочил. Но это всего лишь Надя, выходя из ванной, неудачно отодвинула заедавшую постоянно у них тугую щеколду. Е-еб т-твою мать!!!
Как только жена вышла, Вайченко молча вскочил и кинулся в ванную. Руки его тряслись, и он от волнения щёлкнул проклятой щеколдой ещё громче, чем Надя, Но это оказалось и к лучшему и фактически спасло его, ибо именно в этот самый момент щёлкнула и выключившаяся наконец кассета. Два звука слились в один. Вайченко замер, облившись холодным потом. Ничего! Тишина. Он, сразу же успокоившись (пронесло!) и чувствуя себя теперь практически в безопасности (всё! больше не щёлкнет, по крайней мере, ничего!), аккуратно и не торопясь уже, снова чуть приоткрыл дверь и выглянул в коридор (сделаю вид, что забыл что-то, если она тут, рядом…), — но жены нигде уже не было видно. Она, судя по всему, тут же прошла в свою комнату и на все эти щелчки никакого ровным счётом внимания не обратила. Решив, по всей видимости, что это просто защёлка так лязгает. Ну, или послышалось. А что ещё?.. Видеокамера?.. Ха-ха-ха! Не смешите! Словом, всё было тихо.
Тогда Вайченко опять прикрыл дверь, тщательно заперся и, сноровисто и стараясь не спешить и не суетиться, вынул из тайника видеокамеру, сменил кассету (блядь! Ну, лязгает!.. дебилы эту камеру делали!.. уроды самые настоящие!) и затем поставил камеру обратно на место.
(Желание просмотреть первую записанную кассету немедленно, прямо сейчас! было совершенно нестерпимым, но Вайченко всё же с собой справился. Нет! нельзя! Только не сейчас! Ночью посмотрю, не торопясь. Когда Надька уснёт. Или завтра. Но — не сейчас!!)
До ночи Вайченко еле дотерпел. Он слонялся без цели по квартире и ждал, ждал!.. Ну, когда же! Когда!?.. Ага! опять в ванную пошла?.. Так-так-так!.. Интере-есно!.. О-очень интересно, чем же ты там, милочка, занимаешься?..
Когда около двенадцати Надя наконец-то зашла в ванную, Вайченко вздохнул с облегчением.
А-атлично!.. Это хорошо, милая, что ты так пунктуальна. И вовремя всегда спать ложиться. А то я уж опасался!.. Грешным делом. Ладно, чего теперь… Теперь давай баиньки побыстрей. И — счастливых сновидений! А я тем временем!.. Посмотрим-посмотрим сейчас, чем это ты там в ванной-то занимаешься?!.. Погляди-им!..
Надя пробыла в ванной где-то около минут двадцати.
Поня-ятно!.. — злорадно думал Вайченко, лёжа уже в кровати (задремал с понтом!) и нетерпеливо поджидая свою просто до неприличия уже замешкавшуюся (так ему сейчас казалось!) жёнушку. Всё понятно. Чего ты там делаешь… А чего ещё можно в ванной битый час делать? Запершись!.. А?.. Ну, чего?! Только то самое. А что ещё?.. Ладно, впрочем. Сейчас проверим. Сейчас-сейчас!.. Си-ча-ас!.. Правильно говорят: доверяй, но проверяй. Мудрость веков… Ну, где она там?!.. Блядь, сколько можно?!! Чего она там делает-то?! Там и делов-то всех на пять минут от силы — раз, два и!.. в дамках. Ну, подмыться ещё потом минут пять… и всё! Но полчаса-то там чего торчать?! Ну?!!.. Не надрочится никак! Ш-ша-алава!.. Может, с вибратором? — он встрепенулся. — Или с резиновым членом каким-нибудь?.. Блядь! Во мерзость! Никогда не думал.
Вайченко бормотал и причитал таким образом ещё минут 10 (он уж даже беспокоиться начал слегка: дело-то к часу!..), пока наконец не услышал знакомый характерный звук защёлки. Щ-щ-шёлк!
А-га!.. Всё! Птичка в клетке. Ловушка захлопнулась. Теперь засыпай поскорее (на работу же завтра с утра вставать!) — и всё! Давай-давай-давай-давай! Иди ко мне под крылышко. Я тебя убаюкаю.
Когда Надежда вошла в спальню, Вайченко сделал вид, что задремал, её ожидая, и только сейчас вот проснулся. Он медленно встал, зевая и потягиваясь, и направился в ванную. Зубы, там, чистить, умываться и прочее. Ну, в общем, готовиться ко сну. Запершись, он первым делом выключил камеру (а то вдруг щелчок слышен в спальне будет?! когда кассета кончится… ночь же, тишина…), затем быстренько, наскоро умылся, зубы почистил и побежал обратно в спальню. Жена уже лежала. Вайченко лёг рядом.
Ни о каком сексе речи, разумеется, даже и не шло. Среда же, какой секс?.. Но Вайченко раздражало теперь всё. Он на всё теперь крайне болезненно реагировал, во всём видел умысел, лишнее подтвержденье своих самых худших предположений. Ему подсознательно хотелось, чтобы жена вдруг неожиданно совершенно обняла его, прижалась к нему крепко-крепко и прошептала на ушко жарко-жарко: …