Впрочем, а сам-то я?! — тут же хмуро подумал он. — Я здесь что делаю? А?.. Так же, вот, наверное, и все. Кого жена притащила, кого сват, кого брат.
Ему почему-то казалось, что примерно половина присутствующих тоже здесь впервые. С таким же растерянным, недоуменным видом озираются, как и он сам… Жалом водят. Тоже, наверное…
Боковая дверь отворилась, и на сцене появился человек, элегантный, подтянутый мужчина лет сорока. Вайченко покосился на жену. Надя смотрела на сцену не отрываясь, горящими глазами. С каким-то глуповато-восторженным выражением лица. Вайченко даже не по себе немного стало.
Да-а!.. — морщась, вздохнул он и снова перевёл взгляд на сцену, где и начинались, по всей видимости, сейчас главные события сегодняшнего вечера. — Явление Христа народу прям какое-то! Туфлю ему, надеюсь, лобызать не надо? Как папе Римскому. А то у меня чего-то охоты особой нет…
— Итак! — голос мужчины, сильный и звучный, без всякого микрофона легко разносился по залу и был отчётливо слышан во всех его углах. — Сегодня я расскажу вам о целях и задачах нашего общества. Некоторые из вас всё это уже слышали, и даже неоднократно, некоторые услышат впервые…
(Ага!.. — сообразил Вайченко. — То-то смотрю, новичков много. Посвящение! Вербовка неофитов. Главное заманилово, короче. Ну-ну, послушаем!..
Настроен он был весьма негативно. И ни в какие секты вступать не собирался. Он, собственно, и пришёл-то только затем, чтобы узнать хоть, чем это его жёнушка дорогая занимается? Куда именно она умудрилась «вступить»? В какое дерьмо. А дикий фанатизм, отчётливо светящийся сейчас в её глазах, — как и у многих присутствующих, кстати!.. Вайченко опять мельком огляделся, — энтузиазма ему отнюдь не прибавлял. Да и настроения, признаться, не улучшил.)
… Мы не фанатики, — мужчина окинул взглядом зал и усмехнулся.
(Вайченко показалось отчего-то, что сектант смотрит в глаза именно ему. Он даже вздрогнул и слегка отшатнулся. Чёрт! Взгляд у стоящего на сцене человека был какой-то слишком уж… пристальный. Тяжёлый взгляд. Давящий. Войченко неожиданно захотелось перекреститься. И стало как-то жутко.
Зря я сюда пришёл! — с тоской вдруг подумал он. — Чего-то мне всё это совсем не нравится. Никакие это не шутки, пожалуй. Как бы мне тут самому тоже в зомби не превратиться! Вместо того, чтобы жену вытащить._КАК_он посмотрел!..)
… И никого ни к чему не принуждаем. Вы все взрослые люди, здравомыслящие, все вы просто послушаете меня сейчас и сами примете для себя решение. Вступать вам в наше общество или нет…
(Речь сектанта текла спокойно, неторопливо и прямо-таки убаюкивала. Он говорил вроде бы совсем простые и очевидные вещи, совершенно, на первый взгляд, безобидные и обычные, но Вайченко ощутил внезапно самый настоящий ужас. Он почувствовал явственно, как воля его слабеет, тает, тает!.. испаряется, и эта плавная и неспешная речь мягко подхватывает всего его и несёт, несёт!.. в какую-то чудовищную гигантскую воронку. Разверзшуюся вдруг прямо посереди абсолютно спокойного до того океана и уходящую куда-то глубоко, глубоко!.. на многие километры вниз!.. до самого дна!.. в самую бездну!.. Ещё немного — и всё! Возврата уже не будет.
Вайченко зажмурился и потряс изо всех сил головой, отгоняя наваждение. Он бы даже уши охотно заткнул, чтобы не слышать ничего, но это всё же было… неудобно… Да и… жена… рядом… Надя… не поймёт…
… Что у нас за общество и чем оно занимается? В чём его цель? — сектант опять замолчал и неторопливо оглядел присутствующих. Тишина в зале царила мёртвая. Все напряжённо ловили каждое слово стоящего на сцене человека.
Вайченко поспешно опустил глаза, чтобы снова ненароком не встретиться с ним взглядом. Ну его на фиг! Может, гипноз какой?.. Внушение?.. Вон как все слушают!.. На фиг, короче!! На-фиг!..)
… Цель одна — сделать людей счастливыми!..
Вайченко не удержался и вскинул глаза. Эта была ошибка. Свинцовый немигающий взгляд сектанта был устремлён, казалось, прямо на него.
Вий! — успел ещё отчаянно подумать Вайченко — и перестал сопротивляться.
Общее безумие подхватило и понесло, потащило его куда-то…
С этого замечательного дня жизнь Николая Степановича Вайченко круто переменилась. Она как бы разбилась на два этапа: до и после. Прослушанная лекция произвела на него сильнейшее впечатление. Колоссальнейшее! Потом он часто пытался вспомнить её, восстановить в памяти всё, даже самые мельчайшие её нюансы и подробности. Это представлялось ему чрезвычайно важным! Но, увы! всё оказалось далеко не так просто, как хотелось бы.