Думаете,_ОНИ_бы Вас не сдали? — он вновь мотнул головой. — Да с потрохами! За свидание, за лишнюю передачу!.. Да просто так!! За хорошее отношение. За кусок колбасы. За то, что у Вас есть жена, а у них нет. Да ни за что!! Чтобы Вам так же плохо было, как и им!.. — кум опять откинулся на спинку своего кресла. –
Ну так к_А_к, Юрьевич? — чуть помедлив, поинтересовался он. — Будем сотрудничать?!
— Мне надо подумать… — Юрьевич вытер вспотевший лоб. — Мне надо подумать.
Донесение агента Х.
«Сегодня мой сосед по камере А упоминал в разговоре, что примерно два года назад он в составе преступной группы…
Сегодня мой сосед по камере Б …
Сегодня мой сосед по камере В …
………………
Сегодня мой сосед по камере Я …»
— Слышь, Колян, ты при Юрьевиче не особо там болтай!
— А чего?
— Да кумовской он, базарят. Чего его на зону не отправляют? Четвёртый год уже в тюрьме крутится! Хуйню всякую несёт… Эпизоды там какие-то у него всё время новые открываются!.. В общем, мутный он какой-то, поаккуратней с ним.
— По-оня-ятно!.. Ладно, спасибо, что сказал! А, вон уже с прогулки зовут!.. Опять не догуляли!! Не прошл_О_ ещё часа!
— Козлы!
Из донесения агента Y.
«Сегодня на прогулке мой сосед по камере Н сказал мне, что наш сокамерник Юрьевич — кумовской, сотрудничает с администрацией тюрьмы…»
__________
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Прав ли тот человек?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Решай сам.
День 128-й
ТЮРЬМА — 4
И настал сто двадцать восьмой день.
И сказал Люцифер:
— Жизнь человеческая стоит гораздо дешевле, чем принято думать.
Заключённый по кличке Конь-Голова бездумно бродил по зоне. Заняться ему было решительно нечем. Эту странную кличку он получил за свой своеобразный внешний вид. Маленький, приземистый, с непомерно большой головой, он и впрямь напоминал чем-то какого-то уродливого конька. Впрочем, весьма возможно также, что первая часть его не совсем обычного двойного прозвища была как-то связана ещё и с его невероятной прямо-таки, фантастической работоспособностью. Вкалывал он действительно, как конь. Точнее, умел вкалывать. Если это было необходимо. А необходимо это было, по его мнению, только в одном-единственном случае: когда требовалось отработать карточный долг. Иными словами, пахать в отряде за кого-нибудь ещё. Никакой другой работы заключённый Конь-Голова не признавал. За себя он работать не желал. Причём, заставить делать это его было решительно невозможно! Ничем! Его можно было наказывать, сажать в карцер, принимать к нему любые иные меры — бесполезно! Нет — и всё! Тут уж упрямство его не имело никаких границ. Это был у него своего рода пунктик. В остальном же, впрочем, заключённый Конь-Голова был человеком тихим, смирным, безвредным и довольно-таки покладистым.
Все это знали, про этот его пунктик, в том числе и лагерное начальство, но собственно, даже и оно не особенно этим обстоятельством озадачивалось. Не особенно грузилось. Поскольку должен кому-нибудь Конь-Голова был практически всегда. Всегда находился кто-то, у кого он пребывал в данный момент в кабале. В неоплатном долгу! Кому он проиграл работу на несколько месяцев вперёд. Как только срок кабалы заканчивался, Конь-Голова незамедлительно снова садился играть в карты и незамедлительно же снова проигрывался в пух и прах. И всё повторялось сначала. Ибо Конь-Голова был страстным картёжником. Причём картёжником-неудачником. Не выигрывал он практически никогда и ни у кого! Но это хроническое невезение его нисколько не обескураживало. Ну, не повезло! В следующий раз повезёт!
Так вот оно и шло. Проигрыш — кабала — новый проигрыш. И всех это полностью устраивала. Вся эта ситуация. И остальных заключённых, и лагерное начальство. Да и самого Коня-Голову, признаться, тоже. Ни друзей ведь у него не было, ни родственников на воле. Он был один как перст. На работе, в своей бригаде, среди других таких же точно работяг, он хоть пользовался каким-никаким уважением, с ним общались, считались, советовались — словом, он снова становился там человеком! В промежутках же между проигрышами (а таковые хоть изредка, но случались! промежутки, в смысле) не нужен он был абсолютно никому. Он слонялся по зоне как неприкаянный, мозолил всем глаза и безмерно всех раздражал. Членов своей бригады — своим вызывающим и вопиющим бездельем (они вкалывают, а он нет!); начальство — одним только своим праздношатающимся видом; блатных… Ну тех вся эта ситуация вскоре начинала просто-напросто напрягать. Что х_О_дит этот дурак по зоне, начальство зря нервирует. И других мужиков ещё к тому же злит. Непорядок, в общем!