А вот!.. — мелькнула вдруг у него в голове предательская мыслишка. — А если бы можно было?.. Избавиться?.. Выбросить наконец свое чугунное ядро! Лишиться своего таланта? Стать как все!.. Согласился бы я?
Муравич представил себе свою новую жизнь. «Как у всех».
Дом, жена, дети!.. — мечтательно улыбаясь, принялся перечислять он. — Работа… Работа… — он запнулся. — Ну, работа! Дальше-то что?.. Дом, жена, дети, работа… Дальше?
Муравич замер.
«Обычная» жизнь предстала вдруг перед ним во всей своей отвратительной, бесстыдной наготе. Во всем своём вопиющем, неизречённом убожестве. Пустота. Nihil. Ничто!
Господи! — содрогаясь, подумал он. — А я ещё на свою жизнь жалуюсь!.. Как другие люди-то живут? Зачем? Для чего?.. Ну, съел он свой борщ, ребёнка по головке погладил, жену обнял — а дальше-то что? Чем они вообще занимаются? У меня-то хоть отдушина какая-никакая есть, я счастлив, когда стихи пишу, творю! — пусть даже меня и не печатает никто — неважно, я-то знаю, что это настоящее! Знаю! И мне этого достаточно.
Да, конечно, депрессия, неудовлетворённость, не без этого — но это всё преходяще. Это нормально. У меня есть зато хоть что-то своё в жизни, личное, индивидуальное; то, чего у меня никому никогда не отнять — мои стихи! Я парю, блаженствую! когда ко мне приходит вдохновенье! Когда я их пишу!..
А у них?.. У них же ничего нет! Просто биологический механизм для воспроизведения потомства. Я, помнится, где-то то ли читал, то ли слышал, что с точки зрения эволюции после рождения потомства и его воспитания родители, по сути, уже не нужны. Балласт! «Курица — это промежуточная стадия в цикле размножения яиц». Да! Так оно и есть по большому счёту «Доживающие свой век!» Живые мертвецы. Ходят, смеются, разговаривают — но фактически все они уже мертвы. Свою биологическую функцию они выполнили — потомство воспроизвели — всё! Больше они не нужны. Перегной. Гумус. Питательная среда, в которой резвятся мириады новых, молодых существ. Готовящихся, в свою очередь, воспроизвести своё собственное потомство и тоже тут же стать ненужными. Бесследно кануть во всепоглощающую бездну времени. Разделить безропотно участь, судьбу своих родителей.
Я — единственный живой. Единственный, кто способен бороться с такой судьбой! С роком. Мои стихи не исчезнут! О, нет! «Нет, весь я не умру!» «Рукописи не горят!» Слова не исчезают. Если только это настоящие слова. Нет! Как только они произнесены, написаны — всё! Они — достояние Вселенной! Достояние Вечности.
А земное, временное… Хронос… Деньги, материальные блага… Да гибель даже! Да плевать на всё это!! Плевать на рок!
Он схватил ручку и быстро, торопясь, записал:
Отложил ручку и перечитал написанное. Потом ещё раз. И ещё. Он был совершенно счастлив.
__________
И спросил с горечью у Люцифера Его Сын:
— А я? Я тоже обречён на одиночество? А я ведь человек!
И ответил, помолчав, Люцифер Своему Сыну:
— Завтра мы продолжим наши занятия.
День 133-й
СЕКТА — 3. (ИОВ)
И настал сто тридцать третий день.
И сказал Люцифер:
— Основная проблема людей в том, что они не способны отличить главное от второстепенного. Действительно важное от преходящего и временного.
— Ну что ж, Юрий Алексеевич, до встречи через месяц!
— До свиданья.
Собеседник Золовкина встал (Золовкин тут же последовал его примеру), кивнул на прощанье, повернулся и пошёл к ждавшей его машине. Рукопожатья не было. Золовкин некоторое время смотрел ему вслед, как он усаживается в своей лимузин и отъезжает, потом мысленно пожал плечами, тоже развернулся и побрёл торопливо в сторону метро.