Золовкин застонал и обхватил голову руками. На душе было невыразимо тяжело. Впереди всё было мрачно и беспросветно.
А если посадят? … А если с работы выгонят?.. А если квартиру отнимут?.. А жить тогда на что?.. Чего вообще тогда делать?.. Пить-есть-то надо!.. Денег — ни копья! Одни долги!.. Да жена ещё!.. Тоже чего-то там вякала, чуть ли не о разводе кричала! Чёрт! Чёрт! чёрт! чёрт! чёрт! чёрт! чёрт! чёрт! чёрт!.. Да что же это творится!? Полоса какая-то чернющая! Должна же она когда-то кончиться?..
А если не кончится? — обмирая от ужаса, думал Золовкин. — Чего она там «должна»?!.. Ни хрена она не должна! Это ж тебе не сказка. Не фильмчик с хэппи-эндиком. Это жизнь, мать её за ногу! Ну, сгинет ни за грош какой-то там Золовкин, бедолага, — никто и не заметит. Вызовет вот завтра шеф и скажет: «Увольняйся!» А это запросто может быть. Как два пальца. Всё!!! Амба. Крышка! Приехали… А послезавтра из банка позвонят: где очередной взнос? Ах, нету?.. Опишут квартиру. Жизнь под откос. Вообще непонятно, как дальше жить. И зачем.
И это даже, если ещё не посадят. А если посадят, то!.. Ну, это уже чего-то вовсе запредельное, об этом лучше и не думать!.. Это всё равно, что умереть…
И жена ещё уйдёт!! Даже передачки некому носить будет. Вернусь через сколько-то там лет — ни кола, ни двора. Ни жены. К разбитому корыту. Всё! Всё!!! Конец!!!!!!!!
Резко зазвонил телефон. Золовкин подскочил на месте и со страхом на него уставился. Ничего хорошего он не ждал.
Кто?!.. Следователь?.. Начальник?.. Жена?.. Тюрьма?.. Увольнение?.. Развод?.. Что!!?? Что там ещё сейчас на него обрушится?! Давайте!!.. Давайте уж всё на него валите!!! Для кучи!.. Добивайте!! Давайте!!!!!
Золовкин с решимостью отчаяния схватил телефон.
— Юрий Алексеевич?
— Да? (Кто это?!)
— Нам надо встретиться.
— Простите… а-а… с кем я разговариваю?
— Помните, мы с Вами месяц назад встречались? На скамеечке у метро?
— (Господи! Это сектант этот, что ли?! Золовкин уж и думать забыл про него. До этих ли ему сейчас бредней? Детских игр. «Вселенная!.. Система!..» Когда у него тут такое творится!.. Светопреставление Вавилонское. Золовкину даже смешно вдруг стало. Он почувствовал, что ещё мгновенье — и у него истерика форменная начнётся. И он разрыдается в трубку или расхохочется.)
Знаете! — еле сдерживаясь, нервно хихикнул он. — Давайте… хе-хе!.. отложим пока. А то у меня тут… хе-хе!.. личные неприятности. Хе-хе-хе!..
— Нет, Юрий Алексеевич, — спокойно возразил собеседник. — Я полагаю, встретиться нам всё-таки стоит!
Золовкин отстранил слегка от уха трубку и с удивлением посмотрел на неё.
— Ну, хорошо… — чуть помедлив, нерешительно протянул он. — Если Вы так настаиваете…
— Через час на прежнем месте, — не терпящем возражений тоном заключил собеседник и отключился.
Золовкин совсем уже растерянно хмыкнул, пожал недоуменно плечами и осторожно положил трубку на место.
Ладно, — поколебавшись, махнул рукой он и стал одеваться. — В конце концов, почему бы и нет?
— Вы плохо выглядите, Юрий Алексеевич, — спокойно констатировал сектант, внимательно оглядев съёжившегося и поникшего Золовкина.
— Да-а… — подавленно промямлил тот и понурился. — Знаете, у меня за этот месяц столько всего произошло… Вы даже представить себе не можете!..
— Ну, отчего же? — вежливо усмехнулся собеседник. Тот же самый, с которым Золовкин беседовал здесь же, на этой самой скамейке месяц назад.
(Господи! Как давно это было! Словно в другой жизни!.. Подумать только, какой-то месяц назад у Золовкина ведь было ещё всё хорошо: семья, работа… Дела никакого против него ещё не существовало!.. Неужели это действительно месяц назад только всего было?! А не сто лет?! Не миллион??!!) –
В семье неприятности, на работе… Да?
— Откуда Вы знаете?! — поражённо уставился на него Золовкин.
— Ну, а какие ещё могут быть у человека неприятности? — как-то двусмысленно ухмыльнулся сектант. — Ну, с законом ещё разве что?.. Уголовное дело, скажем, какое-нибудь…
Золовкин потерял дар речи и только беззвучно хлопал глазами, бессмысленно таращась на своего сверхпроницательного прямо-таки визави. Как он догадался?! Или?.. А что «или»?!
— Я… Я… — с трудом выдавил он наконец из себя не отрывая завороженного взгляда от сектанта. — Как Вы?.. Вы?..
— Дорогой Юрий Алексеевич! — вздохнул тот и сокрушенно покивал головой. — Ну, вот Вам сейчас, наверное, очень тяжело, очень плохо. Т_А_к, что хоть в петлю! (Золовкин непроизвольно вздрогнул.) Я образно говорю, образно!.. — успокоил его собеседник. — И Вы, вероятно, всё на свете сейчас отдать готовы, лишь бы только всё это кончилось. Все Ваши беды. И Вы вернулись бы снова к своей прежней, нормальной жизни. Вам она сейчас представляется, по всей видимости, чем-то прямо-таки несбыточным и недостижимым! Чем-то вроде рая. «Ах! — думаете Вы. — Как же я был тогда, оказывается, счастлив!..» — собеседник Золовкина помолчал, с каким-то странным выражением глядя на притихшего Золовкина.