Впрочем, ей к такой обстановке не привыкать, Это, слава богу, далеко не первая уже её экспедиция. Да и! … Из этих четырёх, так называемых, мужиков двое вообще не в счёт, третий её муж; ну, а что касается шофёра… Надо просто не давать ему ни малейшего повода ни для каких фамильярностей, держаться с ним предельно вежливо и отстранённо, только и всего. Соблюдать, словом, дистанцию. Она это отлично умела. Короче, обычная рутина. Скука и рутина.
Так всё и идёт, до тех пор, пока рядом, в пяти минутах ходьбы, не останавливается и не разбивает свой лагерь ещё одна экспедиция. В первой же вечер вновь приезжие приходят знакомиться. Публика обычная, за одним приятным исключением. Двое молоденьких совсем практикантов-студентов, гибких, стройных, высоких, симпатичных, особенно светленький! и с ними ещё смазливенькая, разбитная девица их лет. Тоже практикантка. С одного с ними курса, судя по всему.
Девица Нине Васильевне, сказать по правде, совсем не понравилась. Вульгарная какая-то, наглая. Хохочет всё время. Курит беспрерывно. Глазами так и стреляет. Ну, не понравилась, одним словом! Нина Васильевна ей даже замечание вынуждена была сделать. Мягко, конечно, очень мягко. Но девица всё равно обиделась и надулась.
Ну, и ладно! — решила про себя Нина Васильевна. — Пусть дуется. Нечего тут!..
Чего именно «нечего тут», она и сама не знала, но всё равно осталась собой очень довольна. Что поставила нахальную практикантку на место. Пришла в гости, так… веди себя прилично. А нечего здесь бордель устраивать. Да!..
Последующие два дня Нина Васильевна ходила, как ни странно, сама не своя. Мысль о двух молоденьких студентиках не давала ей покоя. Она и сама не понимала, что это с ней творится. Нет, ничего такого!.. Ей просто хотелось ещё раз их увидеть, поговорить… Особенно с тем, светленьким. Какое у него тело! И какой он вообще весь гибкий, юный… Да нет, ничего такого, разумеется! Она жена, мать… да и стара для него уже… наверное… у него и подружка наверняка есть… может, эта самая девица как раз!.. молоденькая…
Чёрт! О чём она думает! — Нина Васильевна в волнении потёрла виски руками.
Рядом громко просигналила машина. Нина Васильевна в недоумении повернула голову и увидела, как к ней с озабоченным видом торопливо приближается муж.
— Ниночка, мы сейчас уезжаем с соседями на пару часиков. Побудешь пока в лагере одна.
— С соседями? — уже замирая от какого-то неясного предчувствия, как можно небрежнее переспросила Нина Васильевна. — Они тоже все едут?
— Ну да, кроме практикантов, — муж быстро достал из палатки какие-то коробки и почти бегом направился к машине. — Через пару часов вернёмся. Не скучай! — он скрылся за кустами.
Нина Васильевна, затаив дыхание, прислушивалась.
Какие-то голоса… шум… вот машина тронулась, ещё некоторое время она слышна… Всё!! Тишина.
Она посидела для верности ещё немного, потом порывисто вскочила и сама не сознавая, что делает и главное, зачем? побежала к лагерю соседей. Непосредственно перед самим лагерем она всё же замедлила шаг, чтобы восстановить дыхание, поправила причёску и уже степенно и неторопливо двинулась к палаткам. Услышав доносящиеся из самой большой по размерам палатки голоса («Кухня», — как сразу же безошибочно определила для себя намётанным глазом опытная в таких вещах Нина Васильевна), она глубоко вздохнула, раздвинула в улыбке губы и решительно шагнула внутрь.
Оба студента были там. Девица, к сожалению, тоже. При виде неожиданно вошедшей женщины все трое замерли.
— Ребята, — принуждённо улыбаясь и чувствуя себя полной дурой, выдавила из себя Нина Васильевна (Зачем я вообще сюда явилась? — с запоздалым раскаянием подумала она), — у вас соли нет? А то у нас кончилась вся! (Господи, что я несу! — Нина Васильевна почувствовала, что совершенно теряется и что щёки у неё горят.)
— Со-оли? — со странной интонацией протянула эта проклятая и так некстати оказавшаяся тут девица, глядя растерянной женщине прямо в глаза и двусмысленно улыбаясь. Казалось, что она видит её насквозь. — А когда, милочка, ваш муженёк-то приезжает?!
— Что? — жалко пролепетала бедная Нина Васильевна и покраснела ещё больше. — Причём здесь?..
— Я спрашиваю, когда машина вернётся, — бесцеремонно и властно перебила её девица и требовательно уставилась на женщину своими наглыми и распутными глазищами.
— Сказали, через два часа, — еле слышно пробормотала вконец смущённая Нина Васильевна и потупилась.