Он почувствовал совершенно явственно, как между ним и Верой установилась мгновенно некая невидимая связь. Как будто он станцию нужную по радио поймал. Волну нашёл. На которой она вещает. Сигнал был очень чётким. Фалеев с огромным облегчением немедленно «убрал звук». Полностью! До нуля. Всё! Теперь его любвеобильная соседочка не испытывала к нему ровным счётом ничего. Ничего особенного. Как ко всем.
Он поборолся немного с искушением сделать её влечение даже отрицательным и посмотреть, что из этого получится («Просто из любопытства! всегда же вернуть всё назад можно!»), но потом всё-таки опомнился в самый последний момент и нашёл в себе силы отказаться от этой рискованной затеи.
На фиг нужно! Что я всё время приключений на свою задницу ищу! Натравит ещё на меня муженька своего зомбированного… Между прочим! — Фалеев вновь замер на месте. — А с ним-то что делать? Может?..
Он мысленно поискал в каких-то неведомых просторах и эфирах мужа Веры. Как до этого искал её саму. Покрутил в мозгу какой-то невидимый тумблер. И — нашёл!! Тотчас же. Безо всяких почти усилий. Вот же он!
Ну, и что мы с ним можем сотворить?.. Можно сделать так, чтобы он всё забыл?.. Что он — раб, а я — его хозяин? Чтобы он снова человеком стал?…
Можно! Щелчок! — и… Теперь всё было в порядке. И Вера, и её муж снова стали обычными людьми. Такими, какими они и были до всех этих фалеевских экспериментов. Более того, они полностью забыли все эти последние, происшедшие с ними немыслимые события. Ну, не то, чтобы забыли, а просто они им отныне представлялись какими-то совершенно несущественными. Будто их и не было. «Верка у меня на глазах с соседом этим трахалась? Это не важно!» — «Как «не важно»?!» — «Так, не важно! Не важно — и всё! Не думать об этом!!»
Такие вот примерно психологические блоки, установки образовались у них обоих в мозгах.
Ф-фу-у-у-у!.. — Фалеев наконец-то смог вздохнуть с облегчением. — Всё!
Теперь действительно было всё. Вопрос с соседями был закрыт и тема исчерпана. Полностью и окончательно.
Ай да дьявол! Вот это мне нравится! Это мне действительно нравится! Так я согласен. Включил — выключил. Выключил — включил. Так жить можно. Почему нет? Попользовался — выбросил. Следующая!
Последующие несколько недель прошли для Фалеева как в угаре. В непрерывных сексуальных утехах. Он выискивал на улицах, в метро, везде! самых красивых женщин, и… Дальше по обстоятельствам. Либо домой вёл, либо — к ней, а то и в ближайшем подъезде. По настроению, в общем. Включил — выключил. Чем плохо?
Однако уже через месяц примерно он почувствовал какую-то странную усталость. Ну, и физическую, естественно… всё же такие нагрузки! но прежде всего — психическую. С ним происходило нечто странное. Мир словно рушился на глазах. Вокруг образовывалась стремительно какая-то выжженная пустыня. Вакуум. Люди — сами по себе, а он — сам по себе. Ему дали над ними полную власть, и это о величайший триумф обратился в итоге величайшим поражением. Теперь он доподлинно понял смысл изречения: «владеть всем, значит, ни владеть ничем», но было уже поздно. Он был в ловушке.
Люди словно сговорились между собой выполнять беспрекословно все его желания. Но за это заставили его заплатить страшную цену. Исключили из мира живых. Из мира людей. Он не был больше для них человеком. Таким же, как и они сами. Он был богом, дьяволом, существом высшим, низшим, кем угодно! но только — не человеком. И грех с ним — не грех, и измена — не измена. Просто ритуальный обряд. Только и всего. Женщины отдавались ему мимоходом, удовлетворяли любые его прихоти и желания, и — шли дальше по своим делам. Уходили навсегда. В свои жизни! Нянчить своих детей, любить своих мужей.
У всех была своя жизнь, только у него одного не было! Ибо ему принадлежали все — и никто. Одиночество — плата за всемогущество.
Да, можно было, конечно, попытаться не превращать так вот, сразу женщину в страстно стонущую, изнывающую, истекающую от похоти самку, а сначала ну… чуть-чуть… поиграть… И что? Потом? «Добиваться» её? Комплементы ей говорить? Как можно «добиваться» того, что и так твоё? Что тебе и так принадлежит! Протяни руку и возьми. Пожелай только, и она через мгновенье у твоих ног ползать будет и сама молить о том, чего ты сейчас от неё безуспешно «добиваешься». Чушь, короче, это всё! Кривлянье. Лицедейство. Фальшь невыносимая. Ложь! А душу ложью — не заполнить. И счастья на лжи не построишь. «На песце».
Ещё пару месяцев Фалеев кое-как продержался, а потом у него наступила жесточайшая депрессия. Он сидел целыми днями дома, вообще не выходил на улицу и не желал никого видеть. Никого! Никаких людей! Ни мужчин, ни женщин. И всё думал, думал!