Сын Люцифера

— Вы-Вы! — успокаивающе покивал головой сидящий в кресле мужчина. — Именно Вы, Валерий Иванович.

— Но я!.. — начал было ошарашенный Фалеев.

— Видите ли, Валерий Иванович, — мужчина вздохнул. — Если бы Вы этого не хотели, если бы Вам не нравилось в глубине души наблюдать, как ломают, унижают, превращают в ничто, в ОНО! — дьявол с понимающей ухмылкой подмигнул потерявшему дар речи Фалееву, — на Ваших глазах самых сильных и гордых, много лучших, чем Вы сами, Валерий Иванович; ничего бы Вам и не снилось.

— А женщины? — прохрипел Фалеев, качнувшись назад и опершись рукой о подоконник, чтобы не упасть. Пол зашатался у него под ногами. — Женщины?!

— Вы же всегда мечтали о полной и абсолютной над ними власти, — пожал плечами его страшный визави. — Вы её и получили.

— Но об этом же обо всём любой мужчина втайне мечтает! — еле слышно пробормотал Фалеев, с нарастающим отчаянием глядя на своего чудовищного и безжалостного гостя. — Любой человек. И чтобы унижение других видеть, знать, что они такие же твари ничтожные, как ты сам, даже хуже. И насчёт женщин… Любой же!

— Ну, а Вам считайте, что повезло, Валерий Иванович, — дьявол глядел на Фалеева уже с откровенной издёвкой. — Ваши мечты сбылись.

— Да ясно всё! — небрежно махнул рукой знакомый опер. — Обычное самоубийство. Никаких следов насилия, в комнате порядок… Сам вздёрнулся.

— А предсмертной записки не оставил?

— Нет, только вот, — опер сунул участковому какой-то листок, который он до этого вертел в руках, а сам отошёл к коллегам и принялся тут же с ним о чём-то оживленно беседовать.

Участковый помедлил немного, быстро окинул намётанным взглядом комнату («Да, действительно, никакого беспорядка, никаких следов борьбы»), потом опустил глаза и стал читать.

На перепутье жизненных дорог
Был миг один, когда ослаб мой дух и изнемог
От тягот и невзгод.
И вот
Тогда явился демон мне
В сверкающем огне.
Он ясен был и светел, как заря,
И душу взором мне пронзил и молвил:
«Нет не зря
Ты жил и мыслил, и творил!
Не зря!
Но даже реки и моря
Планеты нашей бедной всей
Пожара не зальют в душе твоей
И не затушат адских тех углей,
Что, тлея, жгут и жгут тебя сейчас, всё злее и сильней.
Но, знаешь, презирать людей
Труда не стоит. Впрочем, и любить
Как Он советует, не стоит тоже… Ну да, так и быть!
Мне жаль тебя, и я хочу помочь.
Внемли же мне: когда настанет ночь…»
На перепутье жизненных дорог
Был миг один, когда ослаб мой дух и изнемог…

__________

И спросил с горечью Сын Люцифера:

— Неужели люди действительно таковы? Все?

И ответил с улыбкой Люцифер:

— Да. Но это только одна сторона медали. Есть и другая. Ты ещё поймёшь и это.

День 136-й РАЙ — 2

И настал сто тридцать шестой день.

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Сказано в Библии: "Если имею дар пророчества и знаю все тайны и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто".

Так ли это?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Нет. Ты сам — и есть любовь.

"Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести".

Послания Апостола Павла. Первое послание к Коринфянам.

1

Здравствуйте!

Сегодня мы поговорим о некоторых достижениях современной науки: космологии, синергетики…

Нынешний век — это век развлечений. Мир шоу! Телевидение с его бесконечными сериалами, мыльными операми; Интернет… Современный человек, по сути, отвыкает думать. В массе своей он абсолютно невежественен и нелюбопытен. Работа, семья. Всё! Это и есть его небольшой, уютный, замкнутый мирок. Вне его, этого мирка, человек фактически ничем не интересуется. Да, собственно, и не способен интересоваться, поскольку он даже и читать-то постепенно отвык совсем. Эта умственная пища для него уже слишком тяжела. Лишь лёгкая, необременительная, соответствующим образом приготовленная и поданная информация — этакий информационный гамбургер-чисбургер: немножко забавных фактиков, обильно сдобренных разного рода острыми соусами и специями — домыслами, скандальными сенсационными гипотезами, свидетельствами "очевидцев", мнениями "специалистов" и пр. и пр. — и всё это желательно в какой-нибудь научно-популярной программке в те часы, когда больше смотреть нечего — вот тот максимум, который он ещё способен кое-как усвоить и переварить. Болтая одновременно с женой и потягивая пивко. И это — предел. Большего от него требовать уже невозможно.