Внезапно ведьма останавливается и замирает, прислушиваясь. Как будто ей что-то почудилось или послышалось. Агеев замирает вместе с ней. Теперь он не смеет даже вздохнуть! Если она его найдёт!.. Господи!!.. Господи!.. Сквозь закрытую дверь прорывается неожиданно чей-то приглушённый кокетливый вскрик. Ведьма усмехается и снова принимается есть. Агеев с трудом переводит дыхание. Пронеси!.. Сохрани, Господи!.. Я не выдержу сейчас и закричу от ужаса!! Завизжу!!!.. Пусть она уйдёт!! Пусть!..
Женщина заканчивает наконец свою кошмарную трапезу, вытирает рот тыльной стороной ладони, берёт со стола свой бокал и залпом допивает его. Затем ещё раз внимательно прислушивается (всё тихо!), делает уже вроде движение к двери, берётся за ручку и вдруг останавливается и резко вскидывает голову. Агеев встречается с ней глазами и кричит, кричит во сне! проваливаясь, проваливаясь, проваливаясь в какую-то мрачную, бездонную, хлюпающую жадно, засасывающего его трясину!.. Это его жена!!!
— Ты с ума сошёл? — жена Агеева ошеломлённо смотрела на закуску, на водку, на угрюмого, уткнувшегося в пустой стакан мужа. — Ты что, специально ночью встал и напился?
— Сон мне приснился, — нехотя буркнул её спятивший за ночь благоверный, неизвестно что делающий один-одинёшенек ранним утром за кухонным столом. Он помялся немного и повертел зачем-то в руках пустой стакан. — Кошмар.
— Какой ещё «кошмар»?! — Оленька словно всё никак не могла поверить до конца в неоспоримую реальность происходящего. Чтобы её тихий, спокойный, уравновешенный всегда, практически и непьющий-то совсем Виталик — ну там, может иногда грамм сто за компанию себе позволить, как, скажем, вчера на вечеринке — и чтобы он вот так вот встал среди ночи!.. И, главное, зачем? Зачем?! — Какой ещё «кошмар»? — с нарастающим изумлением повторила она.
— Такой, — Агеев поднял на мгновенье глаза и тут же снова опустил их. Казалось, он избегает почему-то смотреть на свою супругу. — Что ты вчера вечером… — он запнулся, поставил стакан, потом снова взял, затем снова поставил.
— Что «я вчера вечером?» — побледнев, тихо-тихо переспросила Оленька. Ей вдруг стало отчего-то не по себе.
— Ответь мне честно, Оль. Только честно, — муж, казалось, всё никак не решался задать какой-то мучивший его вопрос. Супруга почувствовала, что её против воли охватывает паника. Что он может знать?!.. Да ну, чушь! Откуда? Не может быть!! А вдруг!!!???.. –
Ты ведь не… (Женщина затаила дыхание. Неужели?!..) …«оборотень?» — вдруг неожиданно совершенно услышала она.
— Что-о? — ожидавшая с трепетом совсем другого легкомысленная супруженица Агеева даже не поняла сначала, о чём её спрашивают. Это что, шутка?.. Подвох? — Кто?.. Оборотень? Я?!.. Ты в своём уме?
— Ответь мне просто: да-нет, — упрямо повторил её окончательно и бесповоротно, видимо, рехнувшийся муженёк и ещё ниже нагнул по-бычьи голову. — Просто: да-нет? Я поверю.
— Ну, конечно же, нет! — облегчённо выдохнула Оленька и беззаботно расхохоталась. — Конечно, нет! Никакой я, к твоему сведению, не оборотень. Я красивая, милая, живая женщина и твоя любимая жена, между прочим! Иди ко мне, глупенький! Иди-иди!.. Давай, я тебя поцелую!
__________
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Почему та женщина поступила так?
И ответил, покачав укоризненно головой, Люцифер Своему Сыну:
— Ты не должен был уже задавать Мне этого вопроса.
День 143-й
ПИРАМИДА — 2
И настал сто сорок третий день.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Сказано в Библии, в Апокалипсисе: «И чудесами… он обольщает живущих на земле».
Какими же «чудесами» можно «обольстить» людей?
И ответил, усмехнувшись, Люцифер Своему Сыну:
— Я покажу Тебе это.