Не вызывало никаких сомнений, что начальник смены всё это прекрасно понимал и потому колебался… Но какое-то решение принимать надо было, причём немедленно.
− Я не разрешаю Вам брать с собой запечатанный конверт! Или вскрывайте его сейчас на наших глазах, или оставляйте в камере.
− И что будет, если я его вскрою? — полюбопытствовал Паутов. — Вы его просмотрите?
− Естественно!
− Ничего естественного тут нет! Просматривать жалобы, адресованные Уполномоченному по правам человека в РФ, запрещено законом.
− Или оставляйте конверт в камере, или вскрывайте! Запечатанный конверт я Вам брать с собой не разрешаю!
Понятно, − хмыкнул про себя Паутов. − Мой ход, короче. Ну, и что делать?.. Отказаться идти на вызов? Ну, и хуй ли?.. Даже с адвокатами не повидаюсь?.. Ладно, не будем форсировать событий, − решил всё же он после секундного колебания. − Вскрывать они теперь вряд ли решатся, а именно этого-то я, собственно, и добивался. Так что…
− Хорошо, — спокойно кивнул он начальнику смены, — в таком случае я его оставляю.
Он неторопливо вернулся назад в камеру, бросил конверт на шконку и снова вышел в коридор.
− Проходим! — скомандовал ему разводящий. — Руки за спину!
− Сюда!
Ёб твою мать!! Так это ни хуя не адвокаты???!!!
− Здравствуйте!
− Здравствуйте, − молодой, красивый, весёлый, слегка полноватый майор (типичный «жгучий брюнет»), вальяжно раскинувшийся в кресле под огромным портретом Дзержинского, чуть приподнялся, приветственно указывая Паутову на кресло напротив. − Присаживайтесь, Сергей Кондратьевич.
Паутов сел.
− Чай? Кофе?.. С овсяным печеньем, а?
− (Вот пидорас!) Нет-нет! Что Вы! Никаких печений! У меня диета. Строгая, − с комическим испугом замахал руками Паутов.
Майор понимающе улыбнулся.
− О! Я вижу, у вас тут портрет Феликса Эдмундовича? − Паутов всё же не удержался и с язвительной насмешкой кивнул на портрет. − Он же, вроде, сейчас у нас в стране… э-э… не совсем популярен? Или у вас тут свои порядки?
− Знаете, это творчество самих заключённых, − словно и не замечая явной иронии собеседника, охотно и жизнерадостно пояснил майор. − Нарисовано, между прочим, сажей. Подручными, так сказать, средствами.
Чудны дела Твои, Господи! − мысленно покачал головой Паутов. − Лучше бы он осиновый кол нарисовал, этот заключённый. И надпись написал. Как поп собаке: «На могилу железному Феликсу от благодарных зэков». Портрет, между прочим, мастерский, − он снова взглянул на портрет и опять покачал головой. − Прямо хоть в музей!
− Но вы ему хоть срок-то за это скостили?
Майор весело засмеялся, как будто собеседник сказал что-то очень смешное.
− Понятно! − откровенно хмыкнул Паутов.
− А чего Вам адвокаты-то так срочно понадобились, Сергей Кондратьевич? Днём раньше они придут, днём позже, да не всё ли равно? На Петровке ещё с ними не наговорились?
− Дела, дела!.. − вздохнул Паутов, машинально барабаня пальцами по ручке стула и обводя рассеянным взглядом кабинет. Смотреть, впрочем, было особо не на что. Обычная казённая канцелярщина. − Долг-с. Перед вкладчиками. Вы же понимаете. Надо держать руку на пульсе.
− Ясно, − снова с готовностью захохотал майор.
Чему он, блядь, всё радуется? Гондон, − злобно подумал Паутов. − Напился, наверное, чаю с овсяным печеньем перед моим приходом.
− Ну, рад был познакомиться с таким знаменитым человеком!
− Ну, это я на воле был знаменитым, а здесь все равны.
− Не скромничайте, Сергей Кондратьевич, не скромничайте! − майор заговорщически подмигнул. − Чего уж Вы так прямо? Хотя, впрочем, у нас тут и до Вас были известные люди, − продолжил он после паузы. − Королёв, например, тут сидел. Бывший министр юстиции. Тысячу сто с чем-то жалоб, между прочим, написал за время пребывания здесь.
− (Да по хую мне твой Королёв!) Грамотный человек, наверное, был, − Паутов снова вздохнул. − Знал, что делал.
− Дурак он был просто! − майор азартно хлопнул ладонью по столу. − Он жалобы писал на решения, которые сам же и принимал, когда министром юстиции был.
− Ну, во-первых, он же вышел. Значит, не такой уж он оказался в итоге и дурак.
− Что? − озадаченно посмотрел на собеседника майор. Похоже, такая простая и очевидная мысль никогда до этого просто не приходила ему в голову.
− А во-вторых, знаете, вот если бы Вы сюда попали − не приведи, конечно, Господь, я Вам этого вовсе не желаю! − Паутов постучал легонько по деревянной поверхности стола костяшками пальцев.