На «ты» здесь к Паутову обращались впервые. Обычно охранники себе такого не позволяли. Вообще вид у капитана был совершенно похуистический. Было очевидно, что в случае отказа клиента проследовать в камеру он просто-напросто захлопнет сейчас дверь и уйдёт. Чай пить или спать. И что ему всё равно. Коньяк или мадера. Тамара или Вера. Что ебать подтаскивать, что ёбанных оттаскивать.
− Пошли в камеру, − помолчав, кивнул Паутов. − А сколько щас время?
− Время? − капитан равнодушно посмотрел на часы. − Первый час уже. Ладно, бери тогда сумку и пошли.
Утром Паутова всё же выпустили. Сразу после проверки, без всяких сборок-пеналов. «Начальник следственного изолятора» едва успел он прочесть табличку на двери кабинета, куда его завели. Кабинет был полон. Депутаты (похоже, тут присутствовала если и не вся фракция ЛППР, то уж половина-то точно), какой-то весёлый мужчина в штатском, вальяжно раскинувшийся в кресле начальника и перешучивающийся с депутатами, и сам начальник спецСИЗО. Мрачный, как туча, и словно чем-то недовольный. В форме. Стоящий навытяжку возле своего собственного стола. Как только Паутов вошёл, все замолчали. Депутаты дружески заулыбались. Мужчина разглядывал Паутова с явным интересом. Кажется, впрочем, тоже вполне доброжелательно.
− Фамилия? − отрывисто пролаял между тем начальник, глядя в какие-то бумаги, которые он держал теперь в руках.
− Паутов, − пожал плечами Паутов. Цирк какой-то. Как и всё здесь. А если Петров сказать? Не выпустят?
− Имя-отчество?
− Сергей Кондратьевич.
− Год рождения?.. Статья?..
− А что это там за хмырь в кабинете у начальника сидел, как у себя дома? В его кресле? − уже позже, по дороге домой, глядя неотрывно через затонированное почти до черноты боковое стекло джипа на быстро уносящиеся назад улицы, дома, пешеходов (Господи! неужели?!.. может, я сплю? и сейчас проснусь? опять на шконке в карцере?!), вскользь поинтересовался он у сидящего рядом депутата.
− Начальник ГУИНа. Сам лично приехал!
− Злыднев, что ль? Ясно.
− Надо бы с ним подружиться, Сергей Кондратьевич, − заискивающе хихикнул депутат. − Полезный человек.
− На хуй мне с ним дружиться? − хмуро покосился на собеседника Паутов. − Со Злыдневым с этим. Я больше туда не собираюсь. А чего меня вчера-то не выпустили? − после паузы, всё так же глядя в окно, спросил он. − Целый день на сборке продержали, суки! В стакане. Метр на метр. Пизда − полная!
− Совещались всю ночь, − депутат таинственно понизил голос. − Думали, что с Вами делать. Они сами не ожидали, что Вас выпустят. Хотели опять сразу закрыть, но не решились в итоге. Чтобы не провоцировать толпу. Видели, сколько Вас народа у тюрьмы встречало?
− Видел, − пробормотал Паутов.
Странно что-то это всё. «Не провоцировать толпу»… Как будто наши власти это когда-то останавливало. Да и не так уж много людей меня и встречало-то. Какие-то несколько сотен… Ладно, разберёмся.
Паутов погладил и дружески потрепал по головам обеих своих кошек, молодую чёрную беспородную, почти ещё котёнка, игривую и весёлую, и старую сиамскую (кличек у них не было, просто «кис-кис-кис» или «кошка»); поздоровался на кухне с Малышом, огромным бело-розовым какаду с ярко-оранжевым хохолком (тот в ответ оживлённо задвигался на своей жердочке, распушил перья и радостно завопил); обошёл все аквариумы. Home, sweet home! Господи!!
− Сколько у нас денег?
− Три комнаты, Сергей Кондратьевич, из городов подвезли.
− Негусто… − Паутов задумчиво пожевал губами. − Весьма негусто…
− Должны и ещё в ближайшее время подвезти. Остатки, − Евлахов, новый управляющий Паутова, назначенный им вместо Гутова, отвечал бодро и уверенно. Да и вообще он в целом хорошее впечатление производил. Пока, по крайней мере. Потом, конечно, проворуется и зарвётся, как и все они, но это когда-то ещё будет. Пока же − нормально. Да… Инициативный, энергичный, молодой. Везде старается что-то улучшить, что-то своё внести. Молодец, в общем. Видно, что проявить себя хочет человек. Оправдать. Доказать, что не зря его назначили. Ну, и пусть. Доказывает. Флаг ему в руки. Сейчас и так дел по горло, с выборами с этими, так хоть об офисе чтоб голова не болела. За тылы быть спокойным.
− Ладно, всё ясно, − Паутов чуть хлопнул ладонью по столу, давая понять, что аудиенция закончена.
Евлахов тут же с готовностью вскочил.
− А когда мы открываемся, Сергей Кондратьевич? − чуть помедлив, нерешительно поинтересовался он. − А то все спекулянты у нас на площади на одной ноге три раза подпрыгнули и перекрестились, узнав, что Вас выпустили!