…это написал заявление на имя ген. прокурора, на депутатском бланке, что «категорически возражает против проведения в отношении себя любых следственных действий». (Адвокаты посоветовали.)
Второе, назначил всех без исключения сотрудников своими помощниками. (Как выяснилось, закон ограничения числа помощников депутата не предусматривал.)
Третье, все пункты покупки-продажи подписей по всей стране объявил депутатскими офисами. Обладающими, соответственно, депутатским иммунитетом. Ни проверок, ничего!
После чего открыл, наконец, преспокойно эти пункты-офисы и возобновил работу.
− Сергей Кондратьевич, вот, посмотрите, пожалуйста! − Алексей, официальный помощник депутата Паутова (настоящий, в смысле; который действительно в Думе, в кабинете его сидел и все вопросы там решал), молодой, но очень толковый парнишка лет двадцати с небольшим, порылся в своей папке, достал оттуда какие-то листы и протянул Паутову.
− Что это? − с недоумением пробормотал тот, быстро пробегая их глазами.
− Список.
− «Товарищ Сухов», − автоматически закончил фразу Паутов. Классика, блин!
Алексей вежливо улыбнулся.
− Чего это такое? Какой ещё список?
− Список депутатов, которые просят обменять им подписи.
− Так они чего, тоже играли? Им же, вроде, не по чину? − хмыкнул Паутов.
− Да вся Дума играла! В полном составе. Плюс все их жёны, братья и прочее. Посмотрите список.
− Ого! − присвистнул Паутов, увидев знакомые всей стране фамилии. − Какие люди!
− Да все! − повторил помощник. − Главы фракций, все! Вплоть до коммунистов.
− И чего им надо?
− Обменять по максимальному курсу, − пожал плечами Алексей. − Как обычно.
− А зачем коммунистам деньги? − поинтересовался Паутов. − И почему по максимальному? Они что, все по максимальному покупали?
− Естественно, − помощник снова пожал плечами и дипломатично усмехнулся. − Все в последний день. Вы же понимаете.
− Да чего уж тут не понять! − вздохнул Паутов, возвращая листы.
− У меня копия есть, − заметил помощник.
− Да мне не надо, возьми! − Паутов всучил всё же листы. Взад! Макулатуру тут ещё плодить… − Значится, так. Скажи-ка им вот что. Всем этим думцам. Обменяем! Но не сразу. Ситуация сложная. Поэтому половину сейчас, а половину после голосования.
− Какого голосования? − Алексей удивлённо поднял брови.
− Такого, − Паутов невесело подмигнул. − По лишению меня неприкосновенности. Блядь, звучит-то как! − покачал он головой, невольно ухмыляясь. − Как будто девственности. Лишение. Невинности! Никогда раньше не обращал внимания… − он опять ухмыльнулся. − Ладно. Так, думаешь, Ген. прокуратура утрётся? Не выйдет с представлением? Ещё как выйдет! Вот не снимут с меня неприкосновенность, невинности не лишат, − тогда и вторую половину верну. А то знаю я их!.. Те ещё деятели! Им бы только − лишить. Невинного-то человека.
− Ясно, − помощник убрал списки в папку. − Теперь такой вопрос. Тоже по выплатам. Женщина там одна есть, в канцелярии Думы работает, она тоже с подписями попала. Вот ей бы надо вернуть, Сергей Кондратьевич. Полезная женщина. Обращаться к ней часто приходится.
− Надо − вернём, − зевнул Паутов. − Выясни, что там у неё.
− Я уже всё выяснил, − с готовностью кивнул помощник.
− Ну, и?
− У неё было сто подписей. Покупала она их по тысяче рублей, в самом начале ещё.
− Ну?
− Потом, когда они до ста тысяч добежали, восемьдесят она продала.
− Подожди, − помотал головой Паутов. − Чего-то я не догоняю. Сто подписей по тысяче − сто тысяч, это она потратила. Потом продала восемьдесят по сто тысяч.
− Да.
− Восемьдесят по сто тысяч, это сколько будет?.. Восемь миллионов? Так чем же она ещё недовольна?!
− «Да, − она говорит, − но обещали-то у меня выкупить ВСЕ подписи! Все сто! На двадцать-то меня обманули! Верните мне мои деньги!!!»
«…Но всех интересовал один-единственный вопрос. Как же Сергей Паутов, став депутатом Госдумы, будет руководить теперь своей фирмой? Неужели он уйдёт с поста президента? Ведь коммерческой деятельностью депутатам запрещено заниматься по закону.
Однако Сергей Паутов опять легко и свободно обошёл закон в присущей ему наглой и циничной манере. Он просто-напросто объявил, что отказывается от зарплаты и будет работать теперь в своей фирме бесплатно, так сказать, на общественных началах. До каких же пор все мы будем терпеть…»