Да, я как-то потерял, честно говоря, всякий интерес к науке уже на первом курсе. Не знаю уж, что со мной такое произошло. Но − как обрубило. Экзамены как сдавал? Если мне удавалось раздобыть конспект лекций и хотя бы полночи их почитать, я сдавал без проблем любой экзамен. Задачи любые решал и прочее. К сожалению, не всегда удавалось, − Паутов усмехнулся. − Так что я обычно не со своей группой экзамены сдавал. Ждал, пока свои сдадут, чтобы конспект потом у кого-нибудь взять. В других группах это сложнее всегда было. Там своих лодырей хватало…
(Оживление в зале.)
…Вот поэтому-то, кстати, я и благодарил потом судьбу, что в Физтех не попал. Там бы этот номер не прокатил. Там бы у меня вольной жизни не было, на одних только способностях выехать там невозможно. Лабораторные сплошные, практики какие-то бесконечные, курсовые… грузят, короче, по полной программе. Пахать бы пришлось. Как папе Карло. Деградировал бы, скорее всего. В физика-химика превратился. Сломали бы. Встречался я потом со всеми этими физтеховцами. Видел, во что они ко второму-третьему курсу уже превращаются. Несчастные люди.
Вот за что родному институту от меня низкий поклон и уважение, − Паутов чуть наклонил голову. − Или, по-тюремному, респект и уважуха…
(В зале захихикали.)
…Если бы не его свободные нравы, не было бы сейчас никакого Сергея Паутова, нынешнего, великого и ужасного повелителя вкладчиков, депутата Госдумы и прочее и прочее. А был бы рядовой гражданин Сергей Кондратьевич Паутов, серенький и незаметненький, пол мужской, год рождения такой-то, один из очень и очень многих, скромный м.н.с. в каком-нибудь затрапезном НИИ. И не выступал бы я сейчас перед вами. Не пригласили бы просто. Никому бы я был не интересен. Вот так! − Паутов грустно покивал. − Сложно всё в этой жизни, видите. Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, − он рассеянно почесал мизинцем бровь. − Н-да…
После института я работал где? В обычном советском ВЦ, рядовым советским инженером. На зарплате 120 рублей. Это ещё хорошо считалось! Премии же там какие-то были! Квартальные или годовые. У других и премий не было. Да, прибыл, помню, я туда, и меня сразу же на стройку отправили на месяц. Чуть ли не в тот же день. Это тоже считалось нормально, если кто застал те времена, помнят. Прихожу я на эту стройку, какие-то мешки, там, с цементом разгружать, мрак, в общем, кромешный! Чего, я думаю, учился шесть лет, мешки разгружать? А поговорил с другими, такими же, как я, прикомандированными: «О-о!.. говорят, здесь всё так серьёзно! Всё отмечают каждый день, все опоздания, когда пришёл, когда ушёл. А потом, в конце месяца, на работу тебе бумагу шлют, сколько ты часов отработал». Кирдык, в общем! Ну, я поработал первый день до обеда, часов до двенадцати, поразгружал − и исчез. И больше не появлялся. Хватит, думаю. Хорошего − понемножку. А через месяц прихожу, подхожу к прорабу и говорю: «Я тут от такого-то ВЦ к вам направлен на месяц был». − Он смотрит в свои списки и говорит: «Да, но вы не разу не появлялись, мы уже бумагу подготовили и завтра направляем вам на работу». − «Да нет, говорю, я болел тяжело, у меня больничный есть за весь этот месяц. Вот только за те три часа, которые у вас тут отработал, нету. А у нас на работе очень строго, за каждый час спрашивают. Так что вы дайте мне, пожалуйста, справку за эти три часа. Для меня это очень важно». Ну, он мне выписал справку и из списков меня вычеркнул, соответственно, на работу ничего мне не отправили, − Паутов хмыкнул. − Как видите, авантюрные наклонности мне уже тогда были присущи. В юности. Ну, а со временем они ещё больше развились, сами понимаете. Так вот я и докатился до жизни такой. До тюрьмы и Госдумы. До казённого дома, в общем! − ему опять вспомнился Верховный Суд…
(Лёгкое оживление и перешёптывание в зале.)
… − Забавный случай, кстати, у меня на работе был, − Паутов опять хмыкнул. (Сто лет уж всё это не вспоминал. Надо же!) − В отделе, куда я попал, традиция была. В шахматы по вечерам играть. После работы. Ну, а там уж, естественно, винишко, портвешок… Как положено. А я в институте вообще не пил. Ни грамма! Даже пиво. Ну, а тут уж пришлось, чтобы не отрываться от коллектива. Потом расходимся по домам, все ни в одном глазу, мужики, привычные, а я иду, за стенки цепляюсь. И так каждый день. А все же видят всё, вечерние смены, там… Короче, через некоторое время я стал пользоваться в Центре репутацией какого-то конченого алкаша. Вижу я, дело плохо, говорю: «Слушайте, ну вас на фиг! Завязываю я с этим пьянством проклятым. Здоровья уже просто никакого не хватает! Это вам, как с гуся вода, а я-то!..» А я действительно алкоголь очень плохо переношу. Тем более все эти агдамы-кавказы. Бормотухи все эти. Ну, мне говорят: «Да пожалуйста! Не хочешь, не пей. Никто ж не заставляет».